Жаль, что Давид редко улыбается.
— Похоже, эта ночь станет для нас с тобой длинной. Но я знаю, как решить твою проблему.
Здание, к которому меня привозит Давид, впечатляет масштабом и дизайном. Оно высотное. Фасад полностью из черного мрамора, а панорамные окна словно зеркала из-за особого напыления на стеклах. Через них никак не подглядеть, что находится внутри. Верхние этажи здания занимают коммерческие помещения, а первый, второй и цоколь забрал себе Расулов.
— Кать, ты со мной пойдешь или в машине подождешь? — спрашивает Давид, припарковавшись недалеко от парадного входа."
"По пути мы успели немного поговорить. Давид сказал, что вскроет мою злосчастную дверь, но для этого нужно заехать и взять кое-какие приспособления.
— Наверное, с вами.
Мне не хочется оставаться ночью в чужой машине. Все еще после случившегося не отпускает тревога.
— Тогда идем.
Поежившись, выхожу вслед за мужчиной.
Давид открывает дверь в здание с помощью ключа, напоминающего банковскую карту. Я вхожу в просторный холл.
Должна признать, очень стильный. Здесь преобладают черные, серые тона и хром. Интерьер современный, сказала бы даже брутальный. Нет картин, плюшевых диванных подушек или каких-нибудь милых комнатных цветов для уюта и мягкости. Тут каждая вещица имеет значение. Серая стойка администратора, разумеется, в такое время уже пуста.
Давид быстро шагает впереди, ведя меня за собой вглубь помещения.
Мне казалось, что мы здесь совершенно одни, но чем дальше идем, тем отчетливее до моего слуха доносятся мужские голоса. Обжегшись на молоке, мне хочется дуть на воду…
Резко останавливаюсь посреди коридора.
— Спокойно, — предупреждает Расулов, оглянувшись на меня. — Это мои люди. Они на дежурстве. Сама понимаешь, дебоши чаще случаются в темное время суток.
— Я здесь подожду.
— Как хочешь.
Он скрывается за углом.
Помявшись несколько секунд, я все-таки крадусь за Давидом. Осторожно заглядываю в единственную настежь открытую дверь.
Комната за ней большая и светлая. По периметру у стен расставлены черные кожаные диваны, на которых отдыхают мужчины. В центре стоит низкий журнальный стол заставленный кружками. Делаю вдох — и в нос бьет густой аромат кофе.
Давид стоит возле выдвинутого ящика шкафа и что-то ищет.
Я молча наблюдаю, но незамеченной не остаюсь.
Брюнет, который приезжал в бокс устанавливать охранную кнопку, замечает меня первым.
— Алексеевна? — вопросительно изгибает острую бровь.
— Здравствуйте… — шепчу я, придерживаясь за дверной косяк.
Мужчина встает и удивленно обращается к Расулову:
— Давид Ахматович, что здесь делает Алексеевна? Почему ее лицо бледное, как известка?
— Катя пережила второе в жизни домогательство, — отвечает Расулов. — Она до сих пор под впечатлением.
Лицо брюнета вытягивается.