— Глеб, — разворачиваюсь, спрыгиваю со стула, обнимаю его за талию и прячу нос в изгибе шеи. — Я тебе, конечно, очень благодарна. Но ты со своими заявлениями, конечно.
Горячие, сильные ладони гладят спину и плечи. Млею и таю, пока этот невероятный подарок судьбы оплачивает мой кофе, а после решительно увлекает меня на выход.
А выбравшись на свет божий, обнимает бережно, но крепко:
— Медовая, я тебя предупреждал, что ты моя и больше ничья? Я подожду, пока ты привыкнешь к этой мысли, но знай — я всегда буду рядом.
— Как-то ты меня этой бескомпромиссностью напрягаешь.
Мурчу и вожу носом от ключицы до уха.
Горячо выдыхает мне в макушку, притягивает к себе еще ближе, откровенно демонстрирует, как скучает:
— Просто позволь мне заботиться о тебе, беречь тебя, баловать, радовать, на руках носить, поддерживать во всех делах. Позволь мне любить тебя и охранять.
А финальный, ставящий точку в этой декларации, поцелуй — выше всех ожиданий, желаний, да он даже мечты превосходит.
И голова кружится, и ноги не держат, и сердце стучит в горле.
А этот невозможный, нежданный, невероятный мужчина легко подхватывает меня на руки и несет обратно в ресторан. К детям.
Когда мы, немного запыхавшиеся и взлохмаченные, с горящими глазами возвращаемся за стол к довольному семейству, то там уже подали десерт.
А свекор, наклонившись ко мне и кивнув на то, как Глеб обстоятельно рассказывает об успехах Кости его бабушке, шепнул:
— Ариша, детка, мне, конечно, грустно это говорить, но я понимаю, что против Глеба у Ромки, к сожалению, шансов нет. И это даже если не брать в расчёт вашу предыдущую историю и все Ромины косяки.
Печально улыбаюсь, потому что Николай Романович всегда был чудесным и понимающим. И помогал, и поддерживал.
Да, наверное, он был для моих детей лучшим из дедов, а для меня в большей степени отцом, чем мой собственный.
— Несмотря ни на какие изменения в моей жизни, вы всегда были, есть и, я верю, что будете, любимым дедушкой для Леры и Кости, а для меня тем самым человеком, к которому я могу обратиться за помощью.
— Конечно, Ариша. Всегда, — он возвращает мне улыбку.
Долги семейные и не очень, розданы и закрыты.
Можно возвращаться.
Домой?
Глава 61
Санкции, черные розы и тревожные звоночки
'На лицо ложится тень
От сомнений разных.
Для тебя я — будний день,
Для меня ты — праздник…'
Л. Дербенев «Тает снег»
Обратная дорога с сытыми, довольными детьми и получившим пару горячих поцелуев авансом, а поэтому загадочно улыбающимся Глебом, прошла мирно. Хотя дети меня все же удивили.
— Мам, я понимаю, что накосячил, но вот если бы была какая-то инструкция, ну, не знаю, на такой случай. Было бы проще сориентироваться.