И ты все это отбросила под давлением агрессивной среды, будто тебе до сих пор пятнадцать и мама не одобряет твоего поклонника. Дура ты, Арина Егоровна! Как есть дура. Только если в пятнадцать был шанс из молодой дурочки стать умненькой женщиной, то сейчас у тебя — без вариантов. Так, старой одинокой дурой и помрешь.
Стало грустно до слез.
Хотя до слез у меня сейчас было почти всегда.
Неожиданно для себя я стала жуткой плаксой, но столь же внезапно — позволила себе такую слабость. Да, чаще всего я вспоминала шепот Глеба: «Плачь, родная. Все пройдет. Все будет хорошо…» и плакала еще сильнее.
От невозможного счастья и такой же невыносимой боли.
Одно утешало — энтузиаст Вадик занимал Костю минимум на шесть часов в день, так что я успевала и поплакать, и в саду чего-то полезного поделать, и даже почту разобрать. Бывало, что и приготовить какой-нибудь занятный кулинарный
шедевр
эксперимент, да.
Ну и поговорить с Алексеем Владиславовичем. Чуть ли не каждый день.
А как же: серия наша с «ужастиками» не просто ушла в печать, там первые пилотные выпуски уже были готовы и «пошли в народ» по каким-то социальным программам для подростков и юношества правительства центральных областей страны.
И вроде как даже пользовались успехом, так что невероятно довольный издатель чуть ли не каждое наше общение начинал словами:
— Ах, Арина, золотая Вы голова! Ваши истории — истинный восторг!
А потом от комплиментов переходил к делу и становился жутко дотошным и конкретным:
— Да, Вы же помните, что первые две истории пойдут в доп.тираж? И хотел еще обсудить с Вами четвертую и пятую книги в разрезе изменения концепции иллюстраций.
И начиналась самая трудоемкая и занудная часть нашего взаимодействия: мне присылали несколько вариантов и стилей оформления каждой книги и мы долго, упорно, но очень вежливо друг другу возражали, отстаивая собственный вариант.
Было сло-о-о-ожно. Я не привыкла спорить с авторитетами, но эти истории были частью моей памяти, моей жизни и я билась за каждую до последнего.
Побеждала от один раз из трех, но все равно хоть ненадолго, но чувствовала себя счастливой. Пусь и не удовлетворенной.
По вечерам мы с сыном болтали о новостях прошедшего дня, и он иногда подкидывал мне идеи, которые я в следующий раз обсуждала с Алексеем, как возможный сюжет для будущих книг.