Автор
В Измене: Закрывая Гештальты, Дора Шабанн раскрывает глубинные драмы и сексистские устои в офисной среде, где малейшее намека на нездоровый половой тон становится катализатором революционных перемен. Смесь классической лукавящей интриги и современного вызова стереотипам - это книга для тех, кто готов взглянуть под другим углом на то, что скрывает за гештальтом....
Показалось, что я проваливаюсь в темноту, но меня очень удачно взбодрили, фыркнув в лицо водой.
— Дыши, любимая. Все понимаю, не заслужил, не защитил, допустил. Недостоин. Принимаю твой выбор, даже если он такой, — кивает мне за спину.
Оборачиваюсь.
Взъерошенный и какой-то потрепанный Алексей криво ухмыляется:
— Такой вот сюрприз.
Но Глебу плевать, он смотрит мне в глаза и продолжает:
— Но даже если так, я буду рядом. Всегда. Моя медовая девочка из снов будет счастлива. Пусть и не со мной, но будет обязательно.
Глава 78
«Хочется долго с тобой говорить…»
'Не смотри на часы, наше время еще не вышло.
А в саду расцветают вишни, утром влажные от росы.
Отпусти все слова, без обиды и сожалений,
Гладью вышитые олени, нарисованная Москва…'
Павел Жагун «Не смотри на часы»"
"Так, Арина, соберись, не пришла еще пора явить миру свой характер и претензии.
— Вот кресло, вода. Так как ты мне два месяца уже должен разговор, то тебе придётся подождать. Если, конечно, у тебя есть на это время, и молодая жена не караулит под дверью.
Кирилл Андреевич появляется из-за спины Алексея внезапно:
— Арина Егоровна, все время Глеба, сколько там его осталось, — ваше!
Вот как после такого спокойно сидеть подписывать книги и прочую полиграфию?
Три хмурых мужика за спиной тоже не особенно вдохновляли, ни меня ни читателей. Но молодежь нынче довольно борзая, и если они пришли за автографом, они его получат, а один из дерзких юношей, подойдя с книгой «Не бойся мёртвых.
— А об этом тоже будет история?
Ну, я уже была настолько уставшая от всех сегодняшних эмоциональных качелей, что просто даже мудрить не стала:
— Как раз к вашему двадцатиоднолетию напишу. Что-нибудь из ромэро.
Кир заржал, Алексей усмехнулся, юный наглец покраснел, а Глеб, бледный и слегка в испарине, едва улыбался краешком губ:
— Ты всё-таки это сделала, да, Медовая?
Рыдать хотелось нестерпимо. Останавливали только не подходящие: макияж, компания и место.
Глубоко вдохнула, а когда тихо и медленно выдыхала, услышала такое знакомое, хриплое:
— Подожди чуть-чуть, милая, и у тебя будет возможность от души поплакать, обещаю.
Скрипнула зубами:
— А, то есть история предполагает слезоразлив?
Вот когда Кирилл Андреевич поймет, что не нужно лезть, куда не просят?
— Ой, Арина Егоровна, эта история предполагает ещё одну пустую, блондинистую пробитую голову, но это уж, как пойдёт.
