Автор
В кабинете репродуктивной медицины Анастасия чувствует себя как в мешке для носков. Сквозь узкие щели между столом и стеной она пробует понять, что именно заставляет врачей ждать два месяца. Ее сердце переполняет страсть к чужому мужчине — не то чтобы он ей действительно нравится, но это не мешает ему вызывать у нее рвоту от всего малого. А ведь именно такая интрига будет заключительным лейтмотивом новой книги "Измена. Заставлю любить"....
Какие будут ваши указания?
— Скорую вызвали?
— Нет, решила сначала с вами согласовать, — как будто оправдывается.
— Твою ж мать! Мозги твои где?
Лиза дергается от моего крика и инстинктивно вжимает голову в плечи.
— Я отъеду, — стараюсь говорить спокойнее, но у самого от нервов сжимаются кулаки. — Распусти их. — киваю в сторону переговорной.
А если бы она мне не дозвонилась? Стояла бы и смотрела, как мучается Полина? Старая идиотка.
Подношу трубку к уху — Нина еще на связи. Бросаю:
— Вызывайте, я уже еду.
Чувствую в руках дрожь — неужели настолько переживаю? Решаю взять водителя. Хватит с меня на сегодня, наездился.
Глава 8. Кто здесь главный
Открываю глаза. Надо мной незнакомое лицо.
— Полина, как вы себя чувствуете? — молодая девушка-фельдшер поправляет под моей головой подушку. — Мы сейчас повезем вас в гинекологическое отделение. Все будет хорошо. Не переживайте!
Она говорит со мной как с ребенком, и ее голос немного успокаивает меня. Пытаюсь встать, но голова начинает кружиться.
— Дождитесь Владислава Андреевича! — вмешивается Нина. — Без его указаний вы ее никуда не заберете! Он сам скажет, куда ее везти.
Отмечаю про себя, что она ни разу не назвала меня по имени. Как впрочем и обычно.
При муже Нина Васильевна — степенная заботливая домоправительница, готовая исполнить любое указание. Но когда мы остаемся наедине или в присутствии людей, которых она считает незначимыми, она включает “царицу”. Принимается повелевать и раздавать указания.
Пару раз я говорила об этом Владу, но он только отмахивался. Работу она свою выполняет хорошо, а как на кого смотрит — мне должно быть безразлично.
Один ее яркий выпад — за то, что привела в гости подругу на чай — я даже записала на диктофон. Отчитала меня как девчонку, которая посмела нарушить ее покой. Но Влад запись слушать не стал.
“Милая моя, — отчеканил он заботливым тоном с примесью металла, — неужели ты думаешь, что я не знаю, что происходит в моем доме?”.
— Он состоятельный, оплатит лучшую клинику! — она произносит эту фразу с такой гордостью, как будто платить будут с ее личного позволения. — А то сейчас в гадюшник какой-нибудь отвезете.
— Вы в своем уме? Счет идет на минуты! — фельдшер возмущенно прерывает ее пафосную речь.
