Автор
В кабинете репродуктивной медицины Анастасия чувствует себя как в мешке для носков. Сквозь узкие щели между столом и стеной она пробует понять, что именно заставляет врачей ждать два месяца. Ее сердце переполняет страсть к чужому мужчине — не то чтобы он ей действительно нравится, но это не мешает ему вызывать у нее рвоту от всего малого. А ведь именно такая интрига будет заключительным лейтмотивом новой книги "Измена. Заставлю любить".
Где я могла вас видеть? — девушка прикусывает губы, рассматривает меня с ног до головы. — Подождите, вы же с Владом Суржиным на приеме были, когда ЖК Квартал открывали.
Я перестаю дышать. Девушку я, конечно, не помню, но вот эта история мне уже не нравится.
— А вы с ним в каких отношениях? Опрометчиво он любовницу в свет выводит, а на содержание денег не дает. Кому скажи, не поверят.
Это она обо мне? Я любовница?
— Простите, думаю, мне пора, — заканчиваю разговор, направляюсь к выходу. Эта фифа продолжает разговаривать сама с собой.
Помощница помогает выйти из двора.
На такси деньги потратила, а толку нет. Кто украл мое везение?
Сажусь на лавочку на автобусной остановке. Передо мной стоят мама с девочкой лет шести. Как же я по своей маме соскучилась… Набираю ей.
— Мам, привет. Это я! Только, пожалуйста, не давай Владу мой новый номер. — спешу взять с нее слово. — Я потом ему сама позвоню.
— Конечно, дочь, как скажешь. — мама на удивление спокойна. — А ты вообще где? Так давно не звонила. И номер почему поменяла?
Она, кажется, и не знала, что я “пропадала” из жизни.
— Со мной все хорошо, не переживай. Я в порядке, — вру я. Начинают капать слезы. Не выдерживаю и кладу трубку.
Глава 33. Влад
— Как ты посмела подойти к моей жене? — злость разливается по венам. Кулаки снова сжимаются, челюсть сводит. — Что ты ей снова наплела?
Прохожу в комнату, приближаюсь вплотную к Светке. От нее так сильно пахнет духами, что головная боль усиливается. Распахиваю окно. Пытаюсь отдышаться, слышу, как она подкрадывается и обнимает сзади за плечи.
Резко сбрасываю ее руки. Надо было бросать ее сразу же, когда она первый раз устроила сцену Полине. Надо было до этого ее бросить.
— Я к ней не подходила! Ты чего? — в глазах испуг. — И не видела больше после нашей встречи возле центра.
Светка сжимается, руки — к щекам, начинает быстро хлопать ресницами. На ее языке кривляний и ужимок это означает, видимо, “честно-честно”. Но я ей уже давно не верю. Это поначалу покупался на ее актерские приемчики, а сейчас мне хочется только вытрясти из нее правду и уйти.
— Влад, да зачем мне врать? — обиженный тон. Нет, моя хорошая, только не сегодня. Ты не повернешь все в сторону “я бедная, несчастная, хоть ты не обижай меня”.
— Хочешь сказать, не за чем? Вот совсем нет ни одной причины? Может, ты мне и не врала никогда?
На глазах наворачиваются слезы. Взгляд пристальный, цепкий.
