Молодой астролог Иданна пытается отвлечь опасного мага Гюнтера после развода мужа. Однако его взгляды на жизнь и желания неизменно привлекают Иданну, оставаясь одновременно и притягательными, и тревожными. В мире изменений и отчуждения она стремится сохранить баланс между собственными эмоциями и рисками, которые постоянно нависают над ней....
И делал то, что бесцеремонно превращало в руины убеждения Иданны Трюггвир.
Они расстались молча и быстро.
Ведьма прихватила лоскуты чулок и столкнулась с недовольным взглядом Гюнтера. Поправив платье, выбралась из кабинки, дёрнула ручку двери в уборную и ужаснулась — та была запечатана заклинанием, которое тут же спало, стоило мужчине за её спиной взмахнуть рукой. Иданна не обернулась, затаила дыхание, услышав тихий щелчок в мёртвой тишине вокруг, и вырвалась на свободу из плотного кольца опоясывающих её похоти и голода.
Кислород казался таким сладким, таким желанным и будто бы даже съедобным — настолько она нуждалась в нём, покинув ночной клуб и стремительно убежав.
О Боги, ей срочно нужно было оказаться дома и запрыгнуть в душ, смыть с себя отпечатки ладоней и губ Гюнтера, убрать всю влагу, которую Иданна ощущала между своих ног. А ещё избавиться от бешеной пульсации, никак не желающей прекращаться.
Никто и никогда не касался её так. А самое главное никогда не видел её такой. Никогда не делал это с ней.
Сгибы на запястьях болели — Иданна и не осознавала, насколько твёрдо упиралась ладонями в стену. Ягодицы ныли от спазмов в тех местах, куда впивались пальцы Гюнтера Калле. А каждая клеточка, облизанная пламенем, отчаянно хотела восстать из пепла.
Рабочий день сводился лишь к попыткам прекратить думать о том, что произошло в день влюбленных. И к тому, что Иданна Трюггвир раз за разом возвращалась к мысли, что хочет повторить. Каким-то образом это прочно поселилось в голове ведьмы, как навязчивая идея — не исполнить и не искоренить.
Потому что стирать воспоминание о днем влюбленных Иданна искренне не хотела.
***
— Это всё твоя вина, — строго заявила Иданна Трюггвир, пытаясь разглядеть хотя бы каплю сожаления или вины в глазах Ханы. Но столкнулась только с насмешкой и лукавым взглядом, который так и твердил: «Я знала, что так будет».
Хана Эртон посмела лишь ухмыльнуться. И следом приподнять бровь, облизать верхнюю губу кончиком языка и будто просмаковать вопрос, который даже осмелилась задать:"
"— Так ты развеешь миф? — игриво цокнула она.
— Я не собираюсь обсуждать это с тобой!
— Именно поэтому ты пригласила меня к себе в субботу, хотя клялась, что будешь работать на выходных? И с порога заявила о… как ты там выразилась? — наигранно прижав палец к подбородку, задумалась Хана.
