Автор
Я скакал по длинным коридорам аэропорта, чемодан с грохотом колесами тянулся за мной. Волокла, как всегда, зарычала и орущая в очереди за талонами на питание, я стремительно прорывалась сквозь шумящую толпу китайцев, замешанных плотным клубом посевов. Вдали, голос пилота объявлял о приближении самолета....
— Разве не понятно? — он лениво положил руку мне на грудь и покатал сосок между костяшек согнутых указательного и среднего пальцев.
— Секс? Просто секс?
— Он самый, Павла. Это ведь все, на что ты годишься, правда?
Глава 53
… это ведь все, на что ты годишься, правда…?
Едва отзвучали эти слова, меня взрывает. Я подскакиваю, разворачиваюсь и кидаюсь на Платона. Начинаю бить по плечам и груди, стараясь ударить его посильнее. Ору, выкрикиваю все ругательства, которые знаю. И даже те, которых не знаю, но они сами вылетают из моего искривленного ненавистью рта.
Размахиваю руками и целюсь ногтями ему в лицо, мечтая располосовать его до крови. И скалю в счастливой улыбке зубы, когда мой кулак с силой зацепил его губу — так тебе. Так! Так! И продолжаю бить этого мужчину, отбивая руки о его каменные мышцы."
"Вкладываю в удары всю свою обиду за мою разбитую надежду, что я ещё могу быть желанной. За мою веру в то, что не все видят во мне подлую дрянь. Что даже если я не нужна своей матери, все равно я могу быть счастливой.
И я снова бью, пытаясь попасть по красивому лицу, которое ненавижу. Все время промахиваюсь, потому что он уворачивается, подставляет плечи и грудь, не давая мне добрать до цели. А в глазах у него мелькает смех…
И я тоже захохотала, захлебываясь слезами. Сползла с Платона и села, упираясь коленями в сбитую простыню на развороченной кровати.
Отвела руку назад, чтобы размахнуться как можно сильнее. Вложить в удар всю свою ярость, всю боль, рвущую мое тело на клочья.
И размахнувшись, чувствую, что меня ведет, и вдруг оставшись совсем без сил падаю на мужчину которого ненавижу. Утыкаюсь лицом ему в грудь и остаюсь лежать сдувшейся пустой оболочкой, чувствуя, как на спину ложатся, обнимая, теплые ладони.
— Я тебя ненавижу, Платон Вяземский, — шепчу на последнем издыхании. — Просто ненавижу, и все…
Платон
…это ведь все, на что ты годишься, правда…?
Я произнес эту поганую фразу и напряженно замер — ну давай, девочка.
Очнись, вылези из своей скорлупы, куда тебя загнали эти трое уродов, твои мать с сестрой и бывший муж. Верни саму себя, прекрасная язвочка, не боящаяся ничего на свете…
И она бросилась. Принялась бить меня и выкрикивать какие-то ругательства.
