Автор
Я скакал по длинным коридорам аэропорта, чемодан с грохотом колесами тянулся за мной. Волокла, как всегда, зарычала и орущая в очереди за талонами на питание, я стремительно прорывалась сквозь шумящую толпу китайцев, замешанных плотным клубом посевов. Вдали, голос пилота объявлял о приближении самолета....
Не удержавшись, осторожно поцеловала вкусно пахнущую щеку с пробившейся за ночь щетиной.
С усилием заставила себя подняться и побежала в душ, а затем готовить ему обещанную кашу.
Я как раз выключила конфорку под кастрюлькой, когда в кухню, шлепая по полу босыми ногами ввалился абсолютно голый, лохматый со сна, зевающий Платон. Подхватил меня за бока, прижал к себе и поцеловал. Потом отодвинулся и проворчал:
— Ты чего меня одного в постели бросила? Проснулся, а тебя нет… Я же говорил, что не люблю спать один…
— Я тебе кашу сварила.
— Как за стол? А мой утренний секс? — изумился он, и показал глазами на очевидное свидетельство своего желания. — Я соскучился.
— Платон! — зашипела я, млея от прикосновения его рук. И не только рук. — Мы с тобой всю ночь… спали вместе!
— Так сама говоришь, что ночью. А сейчас уже утро и я соскучился.
И не слушая мои хилые возражения, подхватил под попу и понес обратно в спальню…
— Вкусно. Зря ты меня пугала своей кашей, — Платон отодвинул тарелку и довольно погладил себя по подтянутому животу.
Уже ближе к обеду мы все-таки добрались до кухни, и сейчас, довольные и расслабленные, мирно завтракали.
— А кофе дашь?
— У меня нет кофемашины, поэтому или растворимый, или сварю в турке, — стараясь не улыбаться во все тридцать два, я поднялась с табуретки и полезла в шкафчик над плитой.
— В турке, конечно. С молоком, но без сахара.
— Да помню — утром кофе с молоком, после обеда только черный. Я, как-никак, ваш личный помощник, Платон Александрович, и вкусы своего шефа уже немного изучила.
— Поэтому в кашу положила сушеных ягод? — он с удовольствием глянул на меня. — Мне бабушка так готовила в детстве завтрак: овсянка или манка, а в нее клала много-много масла, и обязательно изюм или сушеную чернику. Я обожал ее каши."
"— У меня клюква, не черника. И масла там совсем немного, — я отвернулась, делая вид, что занята кофе. На самом деле, чтобы не растаять окончательно от его слов. Надо же, каша моя ему понравилась! Ковяшкин за три года нашего брака ни разу мою стряпню не похвалил.
— Все равно вкусно. Какие планы на день? — без перехода поинтересовался он, подтягивая меня к себе. Усадил на колени, обнял и зарылся носом в ямку у основания шеи. — Сходим куда-нибудь, или дома останемся. Я за второй вариант!
— Я сегодня с Машей ужинаю, — мои пальцы занырнули ему в волосы, с наслаждением их перебирая. — В шесть вечера.
