Автор
Вадим медленно открывает глаза, пытаясь понять, где он находится. Тихий шепот рядом заставляет его сердце бешено забить. Это место — не мир обычного сна, а извивающиеся коридоры и темные комнаты, полные мрака и ужаса. Уже на следующей странице он чувствует необъяснимую силу, готовящую его к новому вызову, словно предвещая начало нового приключения....
– А что ты хочешь услышать? – откидываюсь на спинку кресла и закидываю ногу на колено. – Вещай, дядя.
– Ты веди себя прилично, Вадик, – рычит отец.
– Прилично? Где? Здесь? В обществе пидарасов? – усмехаюсь.
– Вы мало его пороли, Сергей Михайлович, – обращается к отцу Антоша.
– Не лезь в чужую семью, – говорю, обращаясь к Загорскому. – Свою просрал.
– Ты влез в мою семью.
– Я? Серьезно? Продолжай.
– Ты бы заткнулся, мальчик, – злится Загорский.
– Коротко и по делу.
– Ты смотри какой, – отец улыбается не по-доброму.
– Так формулируй, – злюсь. – Побыстрее.
– Отстаешь от моей жены и валишь на все четыре, – произносит Антон. – Без последствий для тебя.
– Тебя забыл спросить, что мне делать.
– Иначе она останется без работы и с позором вылетит с нее – это раз. Второе – она нигде не сможет устроиться по своей специальности. Я сделаю все, чтобы она сама ко мне приползла на коленях, – говорит с таким упоением, что тошно.
– Мужик, – киваю, скривившись. – Обосрался, что адвокат тебя оберет до нитки? – улыбаюсь. А сам пытаюсь понять, как действовать. Как, сука, быть?
– Твоих рук дело, значит, – догадывается. – Денег захотел?
– А кто их не хочет?
– Вадим, – влезает отец, – надеюсь, ты понял, какие будут последствия вашей связи. У тебя на все про все неделя. Не больше.
– Я запущу процесс, будь уверен, – хмыкает Антон, явно чувствуя превосходство. – Она хотела работать, и ты ее этой возможности лишишь.
Сжимаю кулаки. Я лишу ее работы. Мы недавно только говорили о том, что Ждана хочет поступать в магистратуру. Девочка у меня пиздец какая умная, и я за нее только рад. И вот как сейчас быть?
– Все сказали? – обвожу взглядом присутствующих падонков.
Молчат.
– Тогда не смею больше светить своим таблом, – поднимаюсь с кресла и тороплюсь на выход.
Сажусь за руль и впиваюсь в него пальцами до побелевших костяшек. Сука! Бью ладонью по ободу.
Достаю телефон и набираю Ждану.
– Алло, – слышу ее голос, закрываю глаза.
– Я свободен. Ты как?
– Пока ты доедешь, тоже могу освободиться.
– Кидай адрес, заберу.
– Хорошо.
Как этот урод мог изменять ей? Как? Или я дурак, или лыжи не едут. Но я ни черта не понимаю.
