Автор
В темной комнате я растягиваюсь, привыкая к неестественному тишине после сна. Вместо света зажигается холодный огонь, предвестник нового приключений. Каждый шум — будильник соседа или скрежет выключенной лампочки? Неизвестность висит над головой, готовясь разыграть очередную выходку своей тихо устроившейся квартиры....
Сколько проходит времени, я не знаю, но не могу взять себя в руки и сесть за работу. Наверное, поеду завтра в редакцию и попытаюсь поработать там? Если несмогу дописать ответы утром.
Сейчас точно ничего толкового в голову не придёт.
Стук в дверь пугает меня. Подпрыгиваю на месте и пристально гляжу перед собой.
Он же дверь вышибать не станет? Пусть вон к Булке мчится, выставив свой парус, обмотанный
полотенцем. Вперёд и с песней.
— Кисуль, прости меня. Я — идиот Круглый дурак. Просто я так сильно соскучился по тебе.
схожу. Я не хотел испугать тебя. можно войду?
— Нет — категорично заявляю я.
— Пожалуйста, малыш. Я просто хочу поговорить. Клянусь тебе, я не прикоснусь к тебе против
твоей воли. Я люблю тебя, Анютка.
Скотина! ЕЩЁ смеет такие громкие слова произносить. Любит он меня!.. Когда любят, по другим
бабам не прыгают. Никогда не поверю в искренность его чувств.
Всё-таки заставляю себя встать и открыть дверь. Надеюсь, он действительно утолил свой «голод»
— в ванне немало времени пропадал.
Антон пытается обнять меня, но я всем видом показываю, что не стоит даже пытаться. Он
поднимает руки, признавая своё поражение.
— Прости меня, девочка моя. Сам не знаю, что на меня нашло. Я не хотел испугать тебя или
обидеть, клянусь тебе.
— ладно. Проехали. Ещё раз подобное повторится, и я пну тебя хорошенько в причинное место, —
предупреждаю я.
— клянусь: не повторится.
Какое-то время Антон молчит, сев на стул, стоящий у компьютерного стола, а потом задумчиво
смотрит на меня.
— Кисуль, что касательно твоего дара... Ты говорила, что помогла какой-то подруге.
Разумеется, Вале, тут сомнений нет... А ты не могла как-то и на нас перенести своё заклинание, или как это называется?
Антоша осторожничает в своих словах, пытается подобрать наиболее подходящие, чтобы не
выдать свою блудливую натуру.
— Пфф.. Спрашиваешь меня о даре, который назвал дуростью? Ты же не веришь во всё это.
— НУ я же извинился, кися! Ну чего ты? — Антон обиженно надувает губы.
Раскатать бы ему их в лепёху и по всей роже размазать.
— Не могла. С чего вдруг ты задаешь подобные вопросы?
— Да просто вижу тебя и дурею. Раньше прям такой жести не было, а сейчас не могу держать
младшего Тосика на месте... Когда у тебя уже всё закончится? Сил терпеть мало.
— Когда закончится, ты первым узнаешь, — фыркаю я.
— Договорились. — Тут же проясняется в лице Антоша.
