Автор
Ифу Моллой не боится сложностей. Влюбленный в психически надломленного и опасного Джоуи Линча, он готов нести бремя ответственности, которое тот на него возложил. Но любовь требует выбора, а привычки Джоуи становятся всё опаснее. Смогут ли они найти выход из этого замкнутого круга?
— Почему ты раньше не говорила, насколько все плохо?
— Да у меня бы язык не повернулся! — воскликнула я. — Посмотри, как ты реагируешь сейчас! Ты бы его уволил, выгнал ко всем чертям, а у него больше никого нет!
— Тебе всего восемнадцать, — со слезами на глазах откликнулся папа. — Какой отец захочет для своей дочери такой жизни?
— Ему всего восемнадцать! — дрожа с головы до ног, резко ответила я. — И он — моя жизнь, а я его. Мы семья. — Голос у меня сорвался. Я судорожно перевела дух и выдавила: — Джоуи — отец моего ребенка, а Даррен пытается его отнять.
— Ифа, ягодка, я понимаю... — Услышав трель дверного звонка, папа осекся, нахмурился. — Триш, ты кого-нибудь ждешь?"
"— Нет, милый. — Мама ласково погладила отца по руке. — Это, наверное, Кейси. Она обычно забегает после работы.
— Ифа? — позвал из коридора Кев. — Знаю, ты не хочешь со мной разговаривать, но к тебе какая-то женщина.
— Если это очередная гребаная журналистка, мало ей не покажется! — прорычал папа, вскакивая и исчезая за дверью.
Всю неделю нам обрывали телефон местные радиостанции, жадные до горячих новостей репортеры буквально осаждали дом.
Страна у нас маленькая, и пожар вызвал в Корке настоящую сенсацию: о нем даже рассказывали на федеральных каналах. Журналисты были настырны до омерзения. До Кейси дошел слух, что на похороны планировали приехать представители общенациональных новостных агентств. Никакого сочувствия к шестерым детям, потерявшим обоих родителей, пусть даже и паршивых.
Пару минут спустя папа вернулся в сопровождении знакомой блондинки.
— Триш, познакомься. Это Эдель Кавана, — объявил папа, жестом пригласив роскошную гостью к столу.
— Здравствуйте, Триш. — Эдель приветливо улыбнулась маме, после чего повернулась ко мне. В ласковом взгляде читалось сочувствие. — Ифа, милая, ну как ты?
У меня отвисла челюсть. Я пыталась ответить, но слова застревали в горле, а все внимание было приковано к малышу, который держал Эдель за руку.
— О господи. — Я так резко метнулась к нему, что чуть не свалилась со стула. — Шонни!
— И-фа, — пролепетал он, не переставая сосать палец, потом выпустил руку Эдель и засеменил ко мне, вытянув, по обыкновению, слюнявую ладошку. — И-фа.
— Шонни-бу! — Я стиснула его в объятиях, уткнулась в кудрявую макушку и расплакалась под натиском облегчения. — Малыш, ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть.
— О-ии грустит, — залепетал он, касаясь моей щеки. — О-ии скучает И-фа.
