Автор
В Аттикусе 2024 — любовь как оружие, способный изменить судьбу. Восемнадцатилетняя Ифа Моллой не боится трудностей и всегда готова помочь своему близкому Джоуи Линчу. Но теперь сама она нуждается в поддержке — как от сложных отношений, так и от внутренних уз.
— Тихо, Клэр.
Нет, ну сколько можно!
Сплетая и расплетая пальцы, я огляделась и помахала рукой, когда заметила учительницу Хью и Джерарда на другом конце ряда.
— Клэр, прекрати. — Мама перехватила мою руку и дернула ее вниз. — Веди себя хорошо.
А разве я веду себя нехорошо?..
Чтобы не разочаровывать маму, я спрятала ладони под себя и перестала болтать ногами.
Но тут заиграла музыка и все встали.
— Папа, Oasis! — взвизгнула я, не помня себя от радости.
Я узнала песню. Папа с Джо обожали эту группу, а песня называлась «Stop Crying Your Heart Out».
Но папа не улыбнулся, лицо у него было грустное-прегрустное. Джо, его лучший друг на всем белом свете, лежал сейчас в коричневом гробу, но Джерард — мой лучший друг на всем белом свете, и я радовалась, что он не утонул вместе с Джо и Бетани.
Папочка вытащил Джерарда из воды. Прыгнул и спас его. Прямо в костюме и ботинках. И в носках. Соседи сказали, мой папа — герой.
Отец Мёрфи зашагал по проходу, и за ним потянулся противный дым. Я зажала нос и сморщилась, однако все мысли про вонь улетучились, когда взгляд упал на гробы.
Сначала большой коричневый.
Потом маленький белый.
Рыдания делались все громче, и мне стало ужасно грустно. Когда белый гробик поравнялся с нашим рядом, мой брат спрятал лицо у мамы на груди и заплакал совсем горько.
— Тише, Хью, — одернула я его. — Веди себя хорошо.
— Клэр! — хором шикнули на меня мама с папой.
Я совсем растерялась.
За гробом потянулись люди.
Бабуля и прадедушка Джерарда, его тети и дяди, двоюродные братья и сестры.
Не люблю Марка. У него злющие глаза, огромные ручищи, а еще он вечно смотрит на тебя сердито.
За ним вместе со своей тетей Джеки брел мой самый лучший друг на всем белом свете.
Джерард.
Увидев его, я чуть не подпрыгнула от радости. Распахнув глаза, я смотрела, как мальчик со светлыми кудряшками (у нас обоих кудряшки) вытирает нос рукавом белой рубашки, а потом замечает меня.
— Привет, — одними губами произнесла я и помахала рукой.
Взгляд у него был грустный-прегрустный, щеки — мокрые от слез, однако он все равно помахал мне в ответ.
— Привет.
Сердце забилось быстро-быстро, словно я бежала наперегонки, а в животе что-то подпрыгнуло и шлепнулось обратно, как блинчик на сковородку."
"— Сиди смирно… — начала мама, но я не послушалась и, соскочив со скамьи, помчалась по проходу. — Питер, останови ее!
— Клэр! — зашипел папа, но было поздно.
