Прямо перед тобой странная обстановка — что-то нереальное и неестественно. Может быть, это только видение? Или ты снова пытасься пересдать тот экзамен? Закроешь глаза еще плотнее, сосчитай до ста. Тебе кажется, что уснуть еще можно минут двадцать, пока не прозвенит будильник....
Она отпустила нас, и в тот день, как оказалось, король ни разу не выходил из личных покоев. Придворным сказали – отдыхает, не велел беспокоить.
Честно, я забеспокоилась, так Лансу и сказала. Потому что на вид король здоров и крепок, и что там с ним может быть? И способен на вполне здравые мысли, как оказалось. Ланс согласился со мной и велел нам с Жермоном молчать, что мы ему и обещали. Он же обещал нам, что воспользуется этими сведениями только на благо короля и королевства, и никак иначе.
А на следующий день в городе был праздник, и мы отправились гулять. Просто так и в таверну.
9.
Таверна «Толстый кот» находилась недалеко от дворца – на узкой извилистой улице Святого Духа. Парней из нашей компании там знали преотлично, а я до сего момента была ровно два раза – когда сама проставлялась по поводу первого жалованья, и ещё раз, когда то же самое делал Жермон – через неделю после меня.
Мне таверна нравилась. На вывеске гнул спину котяра – толстый и полосатый, и очень похожий встречал гостей внутри за стойкой. Толстый, холёный, хвост трубой, уши торчком. Красавчик. Позволял себя гладить – но только спокойным и трезвым посетителям. Впрочем, сегодня по улицам туда-сюда перекатывалась толпа, и в подвальчик матушки Жанетты то и дело заглядывали мастеровые, стражники, прислуга из богатых домов, кого сегодня отпустили погулять, и приезжие торговцы, и даже довольно выпендренного вида мужики – не придворные, но наверное, какие-то там дворяне.
Свободный стол сыскался только в самой середине зала – ну и ладно, нам, вроде, тут не от кого прятаться. Мы его радостно заняли, и парни подзывали девушек-разносчиц, и просили вина, бобовой похлёбки – её тут на удивление вкусно готовили, я сама не поверила, когда мне рассказали, а потом попробовала, и тоже подсела, как все наши.
"Уж конечно, гвардию во дворце не морили голодом.
