Прямо перед тобой странная обстановка — что-то нереальное и неестественно. Может быть, это только видение? Или ты снова пытасься пересдать тот экзамен? Закроешь глаза еще плотнее, сосчитай до ста. Тебе кажется, что уснуть еще можно минут двадцать, пока не прозвенит будильник....
Даже не Ланса, нет, с Лансом мы теперь разве что болтали вечерами в нашей трапезной. Сидели, смотрела в окошко, держались за руки. Иногда даже слова были не нужны – сидим, и здорово. И не нужно больше никого и ничего.
Никаких поводов для сплетен, всё время смотреть под ноги, замешиваться в толпу, не оставаться одной. Парням было строго-настрого наказано не оставлять меня во дворце одну ни в коем случае – даже если под замком в пустой комнате без окон, так сказал Ланс.
Поэтому я присутствовала на всех обязательных мероприятиях, но выловить меня в свободном состоянии было совершенно невозможно.
…Мы с Антуаном, матёрым и опытным гвардейцем, стояли на страже возле рабочего кабинета короля, пока его величество беседовал в том самом кабинете с советником по торговле. Мы сопроводили его величество от личных покоев сюда, и должны были доставить обратно. Обычное, рутинное дело, стоим да стоим себе, смотрим в оба. Впрочем, по таким коридорам, где мы сейчас стояли, слуги с подносами не ходят, и вообще лишние люди не ходят.
Запах донёсся откуда-то из-за угла, странный такой – будто кто благовония жжёт. Дома таким делом увлекался кое-кто из знакомцев, ещё и различали – где сандал, где ещё какая штука, я же не особо различала, а как аллергик со стажем, ещё и начинала чихать на это вот всё. Так и тут – мой чувствительный нос учуял левый запах, и я тут же начала безудержно чихать. Без остановки и до слёз. Но с поста же никуда не денешься, так?
Бедняга Антуан смотрел на меня и явно не знал, что делать – ему-то ничего не было.
После особенно громкого чиха у меня потемнело в глазах, и я прислонилась к стене – чтобы не завалиться. Впрочем, не помогло – резкость не наводилась, и дышать стало сложно, и сознание милосердно померкло.
