Красоту этой дружественной местности можно оценить только отдохнув на берегу и погрузившись до костей в теплые воды. В этот раз я выбрала для себя загорать под деревьями, где не будет необходимости в постоянном движении. Прогулки по узким дорожкам и близкое общение с природой оказались неотъемлемой частью моего отдыха....
Заметив меня, улыбнулись, мама помахала рукой. Бабушка же в очередной раз нахмурилась, заметив книгу. Не успела я добежать до дома, как меня перехватил пытливый взгляд бабули.
– Кори, ты ее прочла? И как только отыскала?
– Я и не искала, она ждала меня в предбаннике, – пожала плечами, отвечая. - И не до кoнца, только до середины. Знаете, тут хоть какое-то отличие от общепринятой истории. Мне даже стало нравиться, жаль, многие моменты не прописаны. И авторство не указано. Странно вдвойне.
– Видимо, пришло время, - рядом с нами оказалась мама, в ее глазах застыла грусть.
– Время для чего? - не поняла я, переводя взгляд с одной на другую.
Но отвечать мне никто ничего не стал, вместо этого бабуля вдруг стала водить руками над моей шеей, шептать непонятные слова. Потом они с мамой взялись за руки, схватив и меня. Захотелось съязвить, что елки же нет, да и мы не на утреннике, но слова застряли в горле, язык прирос к небу и отказывался слушаться.
Мои глаза все больше увеличивались в размерах, когда заметила засветившиеся глаза мамы и бабушки. Что происходит? Стало страшно. Я пыталась вырваться, но мои руки будто намертво приклеились к ладоням родных. И тут в голове щелкнуло. А родных ли? Ρазве тех, кого любят, пытаются… А что, собственно, они обе делают? На лицах равнодушное выражение, глаза светятся.
Огромным усилием воли перевела взгляд на папу, чтобы попытаться попросить помощи, и едва не заорала: он спокойно пил чай и веселился в компании… мамы и бабушки.
Мысли стали разбегаться, в теле начинался пожар. Причем не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом. Я горела, будто при температуре под сорок.
Пожар разгорался, я все сильнее орала, мама с бабушкой улыбались. В последний момент перед тем, как от ужаса потерять сознание, заметила фиолетовый ручеек, тянущийся от мамы ко мне и голубой – от бабушки ко мне.
