Изменники Рима — читать онлайн бесплатно полностью

Для умного человека ты временами можешь быть ужасно близоруким, - сказал он резким тоном, которого Катон раньше не слышал. - Подумай, трибун. Мы не можем вести переговоры о мире с Парфией на условиях Корбулона. Он знал это, когда выставлял их. И он сможет представить эти условия Риму, чтобы доказать, что он не был слабым. Итак, он прикрыл свою спину, насколько это касается императора. Твоя настоящая цель здесь не в том, чтобы помириться, а в том, чтобы выиграть время. Ты должен продлить переговоры как можно дольше, а затем согласиться на договор, который, как ты знаешь, не будет принят. И если ты это сделаешь, то ты, я и люди из твоего эскорта останемся в живых. Однако, если ты повторишь требования Корбулона слово в слово, то переговоры быстро оборвутся, и Вологез насадит наши головы на пики.

- Значит, ты предлагаешь мне лгать.

- Как я уже сказал, мы используем все, что есть в наличии. Ложь – это еще одно оружие в нашем распоряжении. Ты сделаешь то, что должен, чтобы Вологез согласился на мирный договор, и ты выведешь нас из Парфии живыми. Это единственное, что имеет значение; это истина, и ты это знаешь.

Катон горько усмехнулся. - Истина? Это слово как-то плохо сочетается с тобой. Похоже, ты думаешь, что истина – это то же самое, что не попасться на лжи.

Глаза Аполлония слегка сузились. - Спустись с пьедестала, трибун. Несмотря на то, что ты думаешь, ты ничем не лучше любого другого человека, если позволяешь себе ослепнуть от уважения к тем принципам, которые, по твоему мнению, ты отстаиваешь.

Прежде чем Катон успел ответить, агент отошел к краю палубы и поднял бурдюк с вином, глотнул, прежде чем опустить голову и закрыть глаза, как будто в состоянии покоя.

Когда полуденное солнце начало свое снижение, набережная почти опустела. На борту баржи большинство людей под навесом спали, и воздух был наполнен глухим жужжанием мух и ритмичным хором из храпа. Однако, несмотря на то, что его глаза были закрыты, Катон не спал и обдумывал свой предыдущий разговор с Аполлонием. Как бы он не ненавидел признаваться в этом даже самому себе, в том, что сказал агент, была некоторая правда. Однако его беспокоило чувство, что настоящей целью посольства не было примирение с Парфией. Корбулон считал, что стоит попытаться заключить договор, и Катон ему поверил. В самом деле, он надеялся, что сможет успешно апеллировать к любому малейшему гуманному инстинкту, обитавшему в сердце царя Вологеза. В конце концов, какой здравомыслящий человек пожелал бы дорогостоящей войны с непредсказуемым исходом для своей империи, если бы ее можно было избежать? Катон прекрасно понимал, что он был чем-то вроде идеалиста, и что такая мысль была в лучшем случае абстракцией, а в худшем – опасным заблуждением.