- Ты дурак! Ты действительно думал, что можешь доверять римлянам? Что трибун пообещал тебе в обмен на твоего царя? Было ли это золото и серебро? Или шанс сесть на трон в качестве одного из ставленников Рима? Ты бы продал и свою душу Риму, а вместе с ней и Парфию. Нет большего стыда, чем тот, который ты навлек на себя. Твоя семья погибнет вместе с тобой, и твое имя будет вычеркнуто из всех письменных записей и надписей. Было бы предательством даже упоминать его вслух.
- Ваше Величество, моя семья невиновна. Прошу вас пощадить их! Ради всех тех лет, которые я служил Вам и Вашему отцу до Вас.
- Все это стало бессмысленным из-за твоего предательства. Твоя семья должна погибнуть вместе с тобой. Я не оставлю в живых ни одного ребенка, который однажды сможет отомстить за своего отца. В любом случае предательство у вас в крови, а подобная гниль только лишь разводит вшей. Все должны умереть.
- Неееет! - простонал Хаграр.
- Молчать! - Вологез откинулся на спинку трона и погладил себя по подбородку, продолжая. - Мы считаем, что ты, Хаграр, виновен в государственной измене. А ты, трибун Катон, вместе со своими людьми виновны в шпионаже.
- Ваше Величество, мои люди просто солдаты, - возразил Катон. - Они не играли никакой роли в шпионаже.
- Они римляне, и этого достаточно, чтобы приговорить их к смертной казни. Теперь молчите, вы оба, или я вырежу вам языки здесь и сейчас. Вы признаны виновными в указанных преступлениях и приговорены к смертной казни. Через два дня будет праздник бога Ангра-Майнью. Хаграр будет привязан к кольям на большом рынке Ктесифона, и там его глаза будут вырваны, а органы вынуты из его живого тела и сожжены как жертва богу. Что касается трибуна Катона, то ты и твои люди не достойны такой жертвы. Вы умрете отдельно, когда я определюсь с характером вашей казни. Стража, отвести их в камеры!
*************
Глава ХХІІ
Командующий Корбулон разглядывал двух офицеров, стоявших перед его походным столом, с ледяным презрением. Дождь барабанил по крыше шатра из козьей шкуры, и одна сторона вздулась там, где ветер дул с востока. Перед ним лежали вощеные таблички с отчетами, подготовленными двумя мужчинами, относительно засады на обозный поезд. Они сделали ему устные доклады после того, как достигли армейского лагеря у Тапсиса, и с тех пор Корбулон поговорил с рядом других офицеров и людей из сирийской когорты, македонской турмы и уцелевших возниц повозок, пытаясь понять, что произошло.
