Как только Макрон завершил подсчет первой центурии, другие центурионы подходили один за другим и выкрикивали численность своих подразделений. Макрон подсчитал их и протянул свою вощеную табличку опциону Марцеллу. - Отнеси это в штаб.
Они обменялись салютом, прежде чем опцион побежал к хижине полководца, затем Макрон повернулся к преторианцам и втянул воздух.
- Вторая преторианская когорта! Смирно!
Сразу же мужчины встали, выпрямив грудь, расправив плечи, ловко глядя вправо, чтобы выровнять строй перед поворотом лиц вперед.
- Это было еще одно хорошее построение, - одобрительно кивнул Макрон. Хотя лица мужчин выглядели немного истощенными, а их доспехи, казалось, висели на них более свободно, чем несколько месяцев назад.
- Сегодня состоится казнь. Как вы, возможно, слышали, вчера ночью трое солдат было поймано на краже со складов. Экзекуция будет за пределами лагеря, и мы будем сопровождать командующего. Это шанс для когорты сделать то, что у нее получается лучше всего – хорошо выглядеть на параде, - добавил он с натянутой иронией в адрес тех, кто мог обидеться на эту насмешку по поводу своих действий в бою.
Казнь всегда была мрачным делом, и Макрон предпочитал отвлекаться от мрачного настроения. - Так что имейте в виду, что мы будем на виду перед теми, кто будет смотреть с вала, и нашими товарищами из сирийской когорты и третьей когорты Шестого легиона. Дадим убедиться, почему мы лучшие из солдат императора. Центурион Порцин!
- Господин?
- Возьми контуберний и получи восемьдесят черенков для кирок со склада.
Положи их в повозку и приготовь, чтобы она последовала за когортой, когда мы выйдем с командующим.
- Да, господин.
Макрон остановился и снова оглядел своих людей, прежде чем закончить.
- Когда прозвучит второй час, когорта снова соберется за пределами штаба. Разойтись!
Командующий Корбулон вышел из своей хижины и надел шлем, надежно завязав ремни. Гребень был сделан из жесткого конского волоса, а не из плюмажных перьев, которые были в моде среди высших армейских офицеров, склонявшихся к показухе.
Его посеребренный нагрудник блестел, а перевязанная через него лента и его военный плащ были очищены и прибраны его личным рабом. «Его полированные наголенники дополняли великолепный внешний вид, но его суровое выражение несколько подрывало эффект», подумал Макрон.
- Давай, центурион, - прорычал Корбулон, шагая к своей лошади, и один из преторианцев помог ему сесть в седло.
