Как только аукционист заметил римлянина, осматривающего его «товары», он подбежал и поклонился в знак приветствия, прежде чем заговорить на латыни с акцентом.
- Я вижу, ваше внимание привлек Фламиний, мой дорогой господин. Ясно, что вы человек превосходного и проницательного суждения. Он раб. Он может быть стар, но он крепок и в нем еще много лет хорошей службы, - он наклонился к рабу и похлопал его по твердому плечу. Мужчина не вздрогнул и никак не отреагировал. - Как солдат, стоящий по стойке смирно на плацу, - подумал Катон.
Аукционист указал на ноги раба. - Как видите, мой дорогой господин, он в прекрасной форме и будет отличным подспорьем в поле. Или, возможно, как грузчик или носильщик. Да, и возможно, потому что как я полагаю, что вы один из прекрасных римских солдат, украшающих наш город своим присутствием... Или, может быть, телохранителем вашего дорогого маленького мальчика, - он лучезарно улыбнулся Луцию и протянул руку, чтобы взъерошить его волосы, но мальчик судорожно отодвинулся, представив острый язык Петронеллы, с которым ему совсем не хотелось бы столкнуться, в случае если ее аккуратная укладка будут испорчена.
- Какая у тебя история? - напрямую обратился Катон к рабу.
Прежде чем он успел ответить, аукционист быстро встал между ними. - Фламиний прибыл с остальным грузом из Вифинии, господин.
- Я сам поговорю с ним, - кратко прервал его Катон.
Аукционист на мгновение замолчал, а затем кивнул. - Если вам понадобится дополнительная информация об этом человеке или о ком-либо из других, для меня будет честью помочь вам, мой дорогой господин.
Он отступил на два шага, снова склонил голову и пересек помост к своему стулу недалеко от аукционного блока.
- Кто ты, Фламиний? - спросил Катон. - Думаю, у тебя выправка легионера.
Раб невозмутимо ответил на его взгляд, и Катон почувствовал, что человек его оценивает, прежде чем он ответил. - Я был легионером. Двадцать шесть лет в Четвертом скифском, прежде чем меня отправили в отставку. С честью.
- Так как же ты оказался рабом на аукционе?
- Потому что какой-то сенаторской сволочи приглянулась моя ферма.
Я не стал продавать, поэтому он позаботился о том, чтобы дела у меня шли плохо. Я залез в долги, и моя семья разорилась. Я продался, чтобы погасить долг, так что, по крайней мере, моя жена и дети свободны. Насколько мне известно. Такова моя история, господин. Вот и все, - заключил он с понятной горечью.
Катон покачал головой. - Это печальная история, мой друг.
