За центуриона Макрона, лучшего солдата римской армии и Петронеллу, лучшую жену, которую только может пожелать солдат. Желаю им долгой и счастливой жизни вместе!
Все трое подняли чаши и выпили. Затем они приступили к трапезе в том счастливом настроении, которое разделяют мужчины-заговорщики, когда знают, что вместо этого им следует заняться домашними делами. Когда еда была съедена и Луций использовал последний кусок хлеба, чтобы вытереть сок с тарелки, Катон откинулся на спинку кресла с довольным выражением лица.
- Думаю, пора идти. Прежде чем Петронелла пришлет кого-нибудь искать нас."
"Они встали из-за стола, и Макрон отвязал свинью, прежде чем вывел небольшую группу со двора. Затем с Луцием посередине, сжимающим их руки, и Макроном, ведущим свинью на поводке, счастливая троица направилась обратно в дом ювелира.
*************
Глава IV
Первосвященник храма культа императора отвернулся от небольшого факела, зажженного им на домашнем алтаре, и поднял руки. - Если пара преклонит колени, я буду молить богов о благословении…
Макрон опустился на маленькую подушку перед жрецом, в то время как Петронелла приподняла край своей столы так, чтобы она не зацепилась за ее колени, когда она опустилась на них.
Когда оба встали на колени по своим местам, жрец возложил руки им на головы и подождал, пока все гости не успокоятся, и единственный шум исходил от слабых звуков улицы снаружи и довольного сопения свиньи, что совсем не соответствовало тому факту, что она наслаждалась своими последними мгновениями жизни.
- Могущественный Юпитер Наилучший Величайший - начал священник глубоким тоном и слегка нараспев, - мы собрались здесь в этот день, чтобы засвидетельствовать бракосочетание центуриона Луция Корнелия Макрона и Лицинии Петронеллы. Оба добровольно согласились вступить в этот брак, и патрон Петронеллы дал ей разрешение выйти замуж. Мы просим, чтобы этот союз был счастливым и прочным, и во имя Цереры, для которой мы зажгли этот факел, плодородным.
Призывать таким образом благословение Цереры было обычным делом, но у Петронеллы до сих пор не было детей, и не было никаких оснований полагать, что сейчас это может измениться. «Какая жалость», - грустно подумал Катон, поскольку он был уверен, что ничто не доставило бы Макрону большего удовольствия, чем стать отцом. Он обожал Луция и был любимцем мальчика с младенчества. Тем не менее, Церера могла удивить их всех и дать центуриону то, чего он хотел.
