Автор
Измена гордым никто не прощает: в шумном офисе обсуждают рекламный слоган для ламината. Воздух дымящегося кофе и сигар добавляет непростого настроения и напряжения, когда главный тревожный сигнал залетел Французу в карман рубахи от заказчика, не предвещая ничего хорошего....
В салоне чуть слышно играет магнитола - Изотов не заглушил мотор. Свет от нее освещает лицо Дани. Глаза открыты. Смотрит, не моргая, на светящуюся разноцветными огоньками приборную панель.
- Нет. В гостиницу приехали.
- Хорошо.
Что же хорошего?
- Хорошо, что Эми меня такой не видит.
- Какой-такой? - удивляюсь я. - Ну, опоили, сволочи, чем-то! Но ведь ты не виновата! Я бы просто сказал ему, что мама заболела, да и всё!
И вдруг она без перехода, в лоб, выдает:
- Гордей, а если бы я сейчас сказала, что изменила тебе?
- Че?
Я так-то устал уже от бреда, который сегодня на меня щедро выливает окружающий мир! Ну, давай, без этого хоть ты, милая, а? Иначе мою крышу сорвет точно!
Возле нас останавливается моя машина, в которой ехали Кузнецов и Самойлов.
- Когда мне давали эту гадость. Напиток какой-то. Мне сны снились. Про секс. И там так все реально было! По-настоящему! И однажды я проснулась, а он меня гладит! И я понять не могу делал он со мной что-то на самом деле или нет!
Ой, блядь! Ну, только этого нам не хватало! Ну, почему? Почему мне не дали там врубить ему хоть разочек? Ведь просил же! Уточняю:
- Кто ОН? Этот сектант главный?
- Да! - вскрикивает истерично.
- А ты?
- А что я? Я понять не могу, было или нет! Изменила тебе или нет... Потому что физически... Ну, я вся такая была... возбужденная...
Дергается, чтобы подняться с моих колен. Удерживаю за плечи. Думаю.
Это, блядь, изнасилование получается... В мозгу снова начинает пульсировать только-только начавшее притихать желание убивать всех, кто посмел ее трогать! Но главного сектанта местные силовики повязали, и мне теперь до него не добраться, тем более, что мы уже выехали за пределы области.
Как поступить? Что делать, вообще?
Боже, бедная девочка моя...
Ее плечи начинают трястись под моими ладонями. Плачет?
Но нет, не плачет!
- Ахаха! - садится все-таки. Отпускаю. Хохочет. Истерика? - Какая я дура! Сначала не могла понять, изменял ли мне ты, а теперь не могу понять, изменяла ли я?
И что мне сказать, чтобы ее успокоить?
Говорю:
- Мы его накажем.
"- То есть, - она как-то мгновенно замолкает, словно смех выключается нажатием на кнопку пульта. - Ты меня не бросишь за это?
Поднимаю вверх руки, невольно имитируя жест сектантов, видимо, отложившийся в памяти - успел рассмотреть в ""молельном зале"".
