Автор
Измена гордым никто не прощает: в шумном офисе обсуждают рекламный слоган для ламината. Воздух дымящегося кофе и сигар добавляет непростого настроения и напряжения, когда главный тревожный сигнал залетел Французу в карман рубахи от заказчика, не предвещая ничего хорошего....
Девушка сразу, без какой бы то ни было подсказки или просьбы с моей или его стороны, берет на себя все заботы об Эми. Наскоро показываю ей дом. И она уносит его купаться в ванную.
Уходя от них, ловлю ее обеспокоенный взгляд. Но она ничего не спрашивает - видимо, сама все понимает, ну, или Айнур объяснил. Да и что у меня сейчас можно спросить - я сам ничего абсолютно не знаю! Единственное, в чем уверен, это в том, что с Дани что-то случилось!
Чуть позже приезжают Сэм и Леон.
- Мира нигде нет. В квартире последний раз был вчера в десять вечера, ушел через сорок минут со спортивной сумкой, - рассказывает Сэм.
- Откуда информация? Ну, что его не было дома всю ночь, - уточняет Айнур.
Завидую его выдержке. Он внешне очень спокоен. А мне отчего-то тяжело держать себя в руках! А надо! Но... В моем мозгу сложилась некая картинка, которая очень явно рисует в голове особый образ Кузнецова - странный, вспыльчивый - раз зачем-то раздолбал битой мой кабинет, присвоивший себе мою женщину и считающий, что это именно я на нее не имею прав! И при этом сам же создавший доказательства отсутствия этих самых прав у меня в ее глазах! Непонятный.
И я его боюсь. Нет, я его, естественно, не боюсь для себя - как бы я был счастлив сейчас встретиться с ним лицом к лицу! Я боюсь его в отношении Дани! Это такое неприятное, липучее чувство, которое ощущением мерзкого холодка по коже на хребте поднимает в едином порыве, кажется, все до единого волоски на моем теле! И мне страшно где-то там, на глубинном уровне! Хоть умом я пытаюсь себя убедить, что он не так уж невменяем, раз за столько лет в моих глазах ни разу не прокололся, и не сможет ей причинить вред, потому что любит.
Теряю нить общего разговора. Сижу и пялюсь в темноту за окном.
Да, я мечтал, что сегодня у меня будет первый, но не единственный точно, счастливый вечер с любимой женщиной, с ребенком в доме, который я строил для нее, даже не надеясь, что она здесь когда-нибудь будет со мной.
На лестнице появляется Жанна. Наблюдаю, как спустившись, она садится на нижнюю ступеньку. Мужчины, занятые разговором, не смотрят в ее сторону, зато щенок, почувствовав или увидев нового человека, несется в ее сторону, поскуливая.
