Подпоручик Сабуров берется расследовать кражи в торговом доме купца Пожарова. Вместе с денщиком Артамошкой он выясняет, что один из приказчиков скрывает настоящую личность. Опасное раскрытие тайны грозит втянуть героев в преступный мир, где каждый шаг может стоить жизни.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Изобличитель. Кровь, золото, собака»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Подпоручик Сабуров берется расследовать кражи в торговом доме купца Пожарова. Вместе с денщиком Артамошкой он выясняет, что один из приказчиков скрывает настоящую личность. Опасное раскрытие тайны грозит втянуть героев в преступный мир, где каждый шаг может стоить жизни.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Подпоручик Сабуров берется расследовать кражи в торговом доме купца Пожарова. Вместе с денщиком Артамошкой он выясняет, что один из приказчиков скрывает настоящую личность. Опасное раскрытие тайны грозит втянуть героев в преступный мир, где каждый шаг может стоить жизни.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Лучше иди побыстрее доложи.
Лакей поклонился и скрылся за дверью, ведущей в малую приемную. Достав портсигар – он знал, что здесь курили, вот и ониксовая пепельница на столе, – Ахиллес попытался обдумать, с чего начать обращение к князю, смотрел вокруг без особого любопытства, был здесь не впервые. Приемная была обставлена со спокойной, старой роскошью – две лестницы, полудугами уходящие на второй этаж, портьеры спокойных, некрикливых тонов, мебель, помнившая еще, пожалуй что, и матушку Екатерину, картины на стенах, расписной плафон потолка.
Огромное чучело медведя в углу – зверь, ощерясь, держал в передних лапах поднос для визитных карточек – ну конечно, стараниями прислуги начищенный до блеска.
И все равно, все здесь всякий раз казалось Ахиллесу чуточку ненастоящим, принадлежащим не двадцатому веку, а далекому прошлому. Так и казалось, что сейчас распахнется одна из темно-вишневых портьер (идеально гармонировавших с мебелью из красного дерева), выйдет щеголь в расшитом золотом камзоле с бриллиантовыми пряжками на туфлях и, небрежно касаясь шпаги с золоченым эфесом на боку, поправляя локоны алонжевого[78] парика, осведомится:
– Значит, вы, милостивый государь, сомневаетесь в словах ее сиятельства?
Он невольно встрепенулся, когда портьера колыхнулась именно в том месте, на которое он смотрел, но тут же смущенно улыбнулся: ну конечно, подобные кавалеры давным-давно покоились в фамильных склепах. Бесшумно, не сводя с Ахиллеса чистых голубых глаз, вышел мальчишка лет восьми, белокурый кудряш, в коротких штанишках, каких в его возрасте уже не носили, и бархатной курточке с большим бантом. Улыбнулся и сказал:
– Длайствуй.
– Здравствуй, – сказал Ахиллес, как всегда, подобно любому здоровому человеку испытавший смесь жалости и некоторой робости.
Мальчишка взобрался с коленками на кресло, напротив Ахиллеса, присмотрелся ясным, незамутненным взором и спросил:
– Куись?
– Курю, – сказал Ахиллес.
– Папа куит, мама куит. Я не кую.
– Вот и молодец, – сказал Ахиллес, чувствуя все ту же неловкость.
Это и был Викентий, по домашнему прозвищу – Додо, несчастье семьи. Лучшие врачи Москвы и Петербурга (и даже один заезжий француз) разводили руками и пожимали плечами, не в состоянии ни поставить диагноз, ни объяснить, почему так получилось.
