На галерее над Волгой стоял мужчина, озабоченный великими размышлениями. Он не знал, где находится – ни на берегу, ни под открытым небом. Здесь же, за высокими деревянными перилами, проходила широкая досками галерея, любимое место прогулок горожан. Волга и другой берег открывались на несколько верст в обе стороны через этот откос....
И здесь возможны самые разные ситуации – от шантажа до попыток щедрыми подарками удержать предмет своей страсти. Газеты на этот счет пишут всякое…"
"И больше ничего на ум не приходит, как ты ни ломай голову. Вполне возможно, и Шерлоку Холмсу в такой вот ситуации не пришло бы. Выводы? Они просты: нужно действовать в этих направлениях. Плохо, что помощников у него не трое, по числу приказчиков, а только двое (да и Артамошка к тому же еще не дал согласия, а ведь вполне способен струсить и отказаться). Так что…
Он прислушался.
– Ужин на столе, ваше благородие!
– Зайди-ка, – сказал Ахиллес. Когда денщик вошел, встал и подошел почти вплотную. Спросил напрямик: – Артамон, вот скажи ты мне… Когда служил в приказчиках, у хозяина подворовывал?
Артамошка состроил неописуемую гримасу, непонятно что и выражавшую, завел глаза к потолку.
Ахиллес, давно изучивший своего денщика, подпустил металла в голос:
– Уж не захотел ли ты, Артамон, назад в строй? Уладить недолго, сам знаешь… И придется тебе полгода служить, как все; а ты от этого давно отвык в денщиках, чего доброго, будешь от фельдфебеля Рымши зуботычины ловить, ты ж его натуру знаешь… Попусту оплеухами не кормит, но за нерадивость в службе способен…
– Ваше благородие! – едва ли не возопил Артамошка. – Да чем же я вас прогневил? Вот сами скажите: с тех пор как я у вас в денщиках, хоть копеечка или папироска пропала?
– Не было такого, – согласился Ахиллес.
Помявшись и откровенно повиливая взглядом, Артамошка в конце концов признался:
– Было такое дело, ваше благородие. Вы только не подумайте, что у меня натура воровская. У кого стороннего я и копеечки не украл и грошового гребешка чужого не прикарманил бы.
