Подпоручик Сабуров берется расследовать кражи в торговом доме купца Пожарова. Вместе с денщиком Артамошкой он выясняет, что один из приказчиков скрывает настоящую личность. Опасное раскрытие тайны грозит втянуть героев в преступный мир, где каждый шаг может стоить жизни.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Изобличитель. Кровь, золото, собака»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Подпоручик Сабуров берется расследовать кражи в торговом доме купца Пожарова. Вместе с денщиком Артамошкой он выясняет, что один из приказчиков скрывает настоящую личность. Опасное раскрытие тайны грозит втянуть героев в преступный мир, где каждый шаг может стоить жизни.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Подпоручик Сабуров берется расследовать кражи в торговом доме купца Пожарова. Вместе с денщиком Артамошкой он выясняет, что один из приказчиков скрывает настоящую личность. Опасное раскрытие тайны грозит втянуть героев в преступный мир, где каждый шаг может стоить жизни.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сам хозяин, здоровенный мужик в полосатых шароварах и синей застиранной косоворотке, босиком, сидел на постели, согнувшись, сжав голову широченными ладонями, – и на приход Ахиллеса не обратил ни малейшего внимания. Поднял голову, только когда Ахиллес шумно придвинул к кровати тяжелую табуретку.
– Здравствуй, Фома, – сказал он, садясь.
– И вам здравствовать, господин подпоручик…
– Ты ведь уже знаешь, что случилось. И полиция с тобой говорила.
– Как не знать… А вы-то по какому делу, господин подпоручик? Нешто ж просто так с дворником поболтать? Чудно…
– Да понимаешь ли, как обернулось… – сказал Ахиллес. – Отрядили меня совместно с полицией произвести следствие.
– Чудно… – повторил Фома. – Когда я действительную служил, в последние годы царствования невинно убиенного государя Александра Второго, не слышал, чтобы армейского офицера отряжали совместно с полицией следствие вести…
– С тех пор много воды утекло, Фома, – сказал Ахиллес, – воинские уставы кое в чем поменялись.
– Оно бывает… – проворчал Фома равнодушно, без тени недоверия. – Все менялось: и форма, и оружие, и уставы… Только что вы от меня-то хотите? Все, что знал, рассказал околоточному Якову Степановичу – да и рассказывать было нечего. И не виноват я ни в чем, моей вины тут ни на полушку. Ворота я вечером запер, и щеколду на калитке, и Трезорку на ночь с цепи спустил. Где ж тут мои упущения?
– Да никто тебя и не виноватит, Фома, – сказал Ахиллес. – Просто хочу тебе задать несколько вопросов, которые околоточный не задал. Порядок такой. Ты ж служил, должен порядок понимать…
– Да нешто не понимаю? Порядок есть порядок, чего ни коснись.
– Как мазурики разбили окно, ты не слышал?
– Говорил уж околоточному, что не слышал… Спал как убитый.
– А будь ты не пьян, услышал бы?
– Да вряд ли. Сон у меня крепкий, проснусь, если уж Трезорка особенно зальется. На это давно привычка выработалась. Все другие звуки, битье стекла тоже, которого на моей памяти не случалось, не поднимут. Да и не пьян я был вовсе, господин поручик. Косушку только выпил, а это мне что семечки, душа малость повеселела, и не более. А больше и не пил. Хотите, на икону перекрещусь?
– Ладно, и так верю, – сказал Ахиллес.
Посмотрел на стол: там ничего не было, кроме пустой косушки, лафитника мутно-зеленого стекла и блюдца с несколькими, уже чуть заветрившимися кружочками колбасы.
– Да и не сам я выпить вздумал, – сказал Фома. – Барыня прислала. Барыня у нас добрая. Бывало не раз, что присылала косушку, когда я чего особенно хорошо сделаю. Очень ей всегда нравится, как я поленницу складываю. Всякие у людей таланты, а у меня вот – поленницы складывать. Барыня говорит: чистое художество, полешко к полешку, ни одно не торчит, как солдаты в парадном строю.
