На снежном фоне вырубленных руин мерцала холодом и неземностью бездонная прозрачность небес. Женщина с головы до ног обмотана снегом, глаза блестят от яркого свода планетарного центра — Ожерелья. Она затаила дыхание, словно молитву во тьме, ожидая начала, когда выстрел из рукасланника «АРГ-12» разорвет вечность в этом отрешенном ущелье....
Но как эти омни выглядят? Откуда пришли? Чего добиваются?
Однобокость информации подталкивала к различного рода допущениям, но все они выглядели несостоятельными, а положение дел в Первом Мире с каждым днем обострялось.
Оставаясь в бункере, он мог лишь наблюдать за близящейся неотвратимой гибелью миллионов существ, населяющих планету.
Ситуацию способно изменить только немедленное прибытие Флота Конфедерации, но связь через вертикали по-прежнему блокирована, Обитаемые Миры недоступны.
Значит, наша последняя надежда – это эскадра Воронина? Непонятно, почему капитан до сих пор ничего не предпринял? Неужели решил затаиться, спрятать боевые корабли среди нагромождений техники ушедших эпох?
На что же он уповает?
Нет, Урман не собирался бездействовать.
* * *Погода стояла капризная, изменчивая.
Ночами примораживало, к утру ледок подергивал лужи, иней стелился по земле, с рассветом клубился туман, а к полудню разливалось тепло.
Урман упрямо шел на север, избегая встреч с патрулями фокарсиан и скелхов.
Ему приходилось пробираться звериными тропами, использовать давно заброшенные, полные опасностей древние логрианские тоннели, пока горная страна не осталась позади.
В душе царили сумерки. Он не понимал, почему бездействует флот. За три истекших месяца в Обитаемой Галактике минули годы.
В период подготовки, прежде чем стать боевым мнемоником, он часто слышал: «Нет в обозримой вселенной места важнее, чем система Ожерелье и Первый Мир в частности».
Почему же нас бросили на произвол судьбы?
Северные отроги встретили Урмана неприветливо. Энергетический сгусток поднимался низко над горизонтом, в тени скал даже днем лежал иней, дул постоянный промозглый ветер, лиственные леса сбегали по склонам унылыми вымороженными чащобами, лишь кое-где пятнами зеленели кроны хвойных деревьев.
Он ночевал в пещерах, разводя огонь подальше от входа, стараясь оставаться незамеченным, избегать нежелательных сейчас стычек.
Вскоре характер местности начал меняться. Срезая путь по древним тоннелям, он существенно сократил маршрут.
В предгорьях стало немного теплее.
