— Я думал, ты храбрая, Ангел. Я думал, ты не выберешь легкий путь, но теперь я вижу, что ты даже не можешь смириться с тем, что сделала. — она не отвела взгляда. — Теперь скажи мне еще раз, почему ты отдалась мне вчера? И будь храброй. Это потому, что ты боялась, что я возьму твой подарок, не спросив, или потому, что ты хотела быть той, кто решит, кому ты хочешь его подарить?
Она с трудом сглотнула.
— Я хотела подарить это Данило. Это была его привилегия.
— Неужели? Или ты чувствовала себя обязанной подарить это ему, потому что кто-то обещал ему этот подарок без твоего согласия.
— Не смей говорить о согласии.
Я подошел ближе.
— Зачем ты мне это дала?
Ее глаза вспыхнули, и на глаза навернулись слезы.
— Потому что я так хотела! — она плотно сжала губы и наконец отвела взгляд. Слеза скатилась по ее идеальной щеке, и она судорожно вздохнула. — Они мне этого не простят. Они будут ненавидеть меня яростно, но никогда так сильно, как я ненавижу себя.
Я наклонился и провел носом по ее пульсирующей точке, моя рука обхватила ее лицо.
— Сделай это, — прошептала она, умоляя, и я отстранился, глядя в голубые озера отчаяния.
— Что сделать? — я уткнулся носом в мягкое местечко за ее ухом.
— Сделай мне больно. — мой рот скользнул по ее подбородку и выше по губам. — Сделай мне больно.
На этот раз она сказала резче. Я схватил ее за талию и развернул, прижимая к стене, ее запястья все еще были над головой, мое тело держало ее в клетке. Я уже был болезненно тверд. Рука, которая не держала ее запястья, пошевелилась под атласным халатом, и я нашел ее обнаженной.
Я выдохнул ей в шею и слегка прикусил, заставив ее вздрогнуть. Мои пальцы двинулись к ее плоскому животу, затем ниже к подстриженным локонам, пока я не погрузился между ее складок.
— Сделай мне больно, Римо!
— Обязательно, Ангел. Терпение это добродетель. Разве ты не помнишь?
Мои пальцы скользнули глубже. Она не была мокрой, как вчера, едва возбужденной, почти сломленной и отчаянно желающей сменить одну форму боли на другую.
Я расстегнул ремень и достал член, прежде чем просунуть его между ее красивыми упругими ягодицами. У нее перехватило дыхание, но я опустился ниже к ее киске. Она была напряжена, против моего кончика, готовая к боли.
Я не стал давить. Вместо этого мои пальцы начали играть с ее киской, легкими, дразнящими, уговаривающими прикосновениями. Ничего похожего на то, что она хотела.
— Почему ты не можешь просто сделать мне больно? — прошептала она, склонив голову набок.
Да, почему? Мои руки всегда с готовностью причиняли боль.
Я держал ее на месте, подняв руки над головой, прижав ее лицом к стене, зажав мой член между ее бедер, и смотрел, как она плачет. Я завладел ее ртом для поцелуя, пробуя на вкус ее слезы, пока мои пальцы гладили ее половые губы.