Тот факт, что я заметил эти вещи, разозлил меня еще больше.
“Я думал, ты все о корпоративном праве. Большие деньги. Престиж. ” Каждый слог звучал холодно и достаточно остро, чтобы ужалить. “Клиника, возможно, не такая модная, как Silver & Klein, но мы выполняем здесь важную работу. Это не игровая площадка, на которой ты можешь валять дурака, пока не уйдешь в ”высшую лигу "" "".
Это был удар ниже пояса. Я знал это, как только сказал это.
Джулс, вероятно, нужна была работа, чтобы поддерживать ее, пока она не сдаст экзамен на адвоката, и в этом не было ничего плохого.
Но мое разочарование — из—за моего отца, из-за Алекса, из-за пустого, грызущего чувства в моей груди, которое мучило меня больше ночей, чем я хотела признать, - превратило меня в кого-то, кого я не узнавала и не особенно любила. Обычно я мог притвориться тем же беззаботным парнем, каким был в школе, но по какой-то причине моя маска никогда не длилась долго с Жюлем.
Возможно, это было потому, что мне было все равно, видит ли она худшее из меня.
Было определенное освобождение в том, чтобы не насрать на то, что думают другие люди.
- Как это похоже на тебя - предполагать худшее обо мне. Если мой голос был холодным, голос Джулса был адом, сжигая острые края моего раздражения, пока не остался только пепел стыда.
“Ты что, думаешь, я буду приходить сюда каждую неделю, подсовывать несколько бумаг и притворяться, что работаю, только потому, что я временная? Вспышка новостей, мудак, когда я что-то делаю, я делаю это хорошо. Мне все равно, будь то крупная юридическая фирма, некоммерческая организация или гребаный киоск с лимонадом в конце тупиковой дороги.
Ты не лучше меня только потому, что ты врач, а я не дьявол только потому, что хочу высокооплачиваемую карьеру. Так что ты можешь взять свое ханжеское отношение и засунуть его себе в задницу, Джош Чен, потому что я с этим покончил ”.
Тишина окутала комнату, нарушаемая только прерывистым дыханием Жюля. Ее прежнее хладнокровие испарилось, сменившись раскрасневшимися щеками и горящими глазами, но на этот раз мне не доставляло удовольствия раздражать ее.
Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но я была слишком ошеломлена, чтобы сформулировать подходящий ответ.
Мы с Джулс обменялись колкостями больше, чем я мог сосчитать за эти годы. Она всегда давала столько, сколько получала, но то, что произошло только что ... если бы я не знал лучше, я мог бы поклясться, что ей действительно было больно.
Горячая кочерга вины вонзилась мне в грудь.
