У него звонит телефон, и он проверяет его. Встав, он указывает на устройство.
— Я должен ответить.
Как только за ним закрывается дверь, Эльза вскакивает и начинает расхаживать по кабинету.
— Я должна была подумать об этом. Я не должна была позволять тебе отвозить меня. Что, если он разозлится на меня? Что, если он не простит меня?
Я наклоняю голову набок, наблюдая за ее раскрасневшимися щеками и за тем, как юбка задирается вверх по ее бледным бедрам каждый раз, когда она двигается.
Все мои попытки удержать свой член не возбужденным проваливаются.
Я чертовски напряженно представляю, как снимаю эту юбку, неделями погружаясь в ее тепло и выходя из него.
Нет, не неделями.
Месяцами.
Я подумываю о том, чтобы перегнуть ее через стол и трахнуть сзади."
"Это будет стоить того, даже если ее отец зайдет к нам и убьет меня. В конце концов, разве они не говорят, что нужно найти то, что ты любишь, и позволить этому убить тебя?
— Эйден.
— Хм, милая?
Ее щеки ярко-красные, когда она шипит:
— У тебя стояк!
Уверен, что она видит похоть в моих глазах. Я извиняюсь за это? Меня это волнует? Нет и нет.
Я ухмыляюсь.
— И это проблема, потому что?
— Ты не должен думать об этом в этой ситуации.
— Об этом?
— Ты понимаешь, о чем я.
Она для пущей убедительности вскидывает руки в воздух.
— Ты имеешь в виду трахнуть тебя?
Она прикрывает мне рот рукой и осматривает кабинет, как шпионка.
— Мы в папином кабинете.
Я целую ее ладонь.
Она рывком убирает руку и становится пунцовой, если это возможно. Мне нравится забираться ей под кожу. Нравится быть единственным, кому удается сломать лед и проскользнуть в ее замок. Она может закрыть дверь, она может построить крепости, но я всегда буду побеждать.
— Ты неисправим, — ругается она, все еще борясь с румянцем.
— Ты подняла эту тему.
Она садится в кресло и вертит в руках шахматную фигуру коня. Было сделано всего три хода, и черная сторона находится в невыгодном положении.
В голову приходит идея успокоить ее волнение.
Если бы это зависело от меня, я бы трахнул ее, но сомневаюсь, что это лучший способ занять ее голову в такой ситуации.
Поэтому я перехожу к лучшему. Поскольку белые фигуры передо мной, я толкаю пешку вперед, блокируя коня, которого она сжимает между пальцами.
Эльза вопросительно поднимает голову.
Я опираюсь локтем на подлокотник.
— Разве ты не говорила, что играешь? Покажи, на что ты способна, милая.
В ее голубых глазах загорается искра вызова. Мой член напрягается в брюках.
Этот взгляд. Эта искра. Это упрямство. Именно они являются причиной того, что Эльза единственная в своем роде.
Она двигает своего коня вперед, оставляя место для моей пешки. Я поднимаю бровь.
Смело.
Я ожидал, что она будет держать оборону и просчитывать свои варианты. Она удивила меня, перейдя прямо в атаку.