Монстры Лас-Вегаса.
Моя чудовищная сторона вышла поиграть, но веселье только начинается.
Мы с Римо были похожи внешне, но это не самое поразительное сходство. Его жестокость и грубость приводили меня в ужас большую часть жизни, потому что отражали ту часть меня, которую я презирал. Сегодня я помирился с ним и с собой.
За это я должен благодарить Динару.
Она повернула голову и моргнула, ее грудь тяжело вздымалась.
— И так будет всегда?
— Что, например? — хрипло спросил я.
Я даже не знал, почему у меня болит горло. В отличие от нашей жертвы, я не кричал. Я почти ничего не говорил.
Она глубоко вздохнула, словно ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями и подобрать нужные слова.
— Я в равной степени ужасаюсь и испытываю отвращение от того, что мы сделали, и чувствую себя бодрой и полной сил. Так будет всегда? Этот конфликт разрывает мне грудь, потому что я полностью отдаюсь жажде крови. Просто нажать на курок это другое, но это... это личное убийство... — она вздохнула.
Я придвинулся к ней ближе и опустился рядом на колени.
— Я не знаю.
Она посмотрела мне в глаза.
— Что ты чувствуешь, Адамо?
Я подумал, не солгать ли, чтобы скрыть свои истинные чувства.
— Не ужас. Не отвращение.
Мой взгляд блуждал по трупам, ожидая проблеска сожаления, любой эмоции, которую почувствовал бы нормальный человек, но не было ничего, только потребность повторить испытанное.
Когда я снова посмотрел на Динару, на ее лице отразилось понимание. Монстра было трудно спрятать, как только вы достаете его поиграться.
— С каждым разом тебе это нравится все больше.
Я мрачно улыбнулся.
— Ты знаешь, как называют нас, Фальконе.
Римо и Нино гордились бы мной, если бы увидели меня в таком состоянии. Гордость предшествует падению. Я всегда высказывал им дерьмо за их действия, за то, что им нравилось делать, и вот теперь я здесь.
Она села и взяла меня за руку, соединив наши пальцы. Наши ладони слиплись от крови жертв.
— Я бы не справилась без тебя.
— Ты хочешь придерживаться нашего плана? Даже насчёт твоей матери?
— Да, — ответила она без колебаний. — Я хочу заставить их заплатить, всех до единого. Они должны истекать кровью.
Я сжал ее руку.
— И они будут, Динара. Их крики прогонят призраков, которые их действия оставили в твоей душе.
Динара с легкой улыбкой покачала головой. Поцеловала меня в губы. У них был вкус крови и слез, и даже это не вызывало у меня отвращения.
— Поэт и убийца. Ты никогда не перестанешь удивлять меня, Адамо, — ее глаза сияли решимостью. — Кажется, я влюбляюсь в тебя.
Удивление захлестнуло меня.
— А что произошло с «пока нет»?
Динара покачала головой.
— Почему я должна бояться?
Вероятно, существовала сотня причин, почему наши эмоции должны пугать нас, но мне было наплевать. Я обнял ее за шею, притягивая ближе.