— Они не должны этого понимать, пока ты не поймёшь.
— Ты представляешь, в какое положение ты меня поставила? Позволяя тебе продолжать бродить по землям Каморры, ты подвергаешь бизнес риску.
— Я ничего не знаю о твоих делах, а если бы и знала, то никому бы не рассказала.
— Если бы Каморра использовала тебя в качестве приманки, я бы оказался у них в руках, и ты это знаешь.
— Ты знаешь Римо лучше, чем я, и даже я знаю, что он никогда не использовал бы меня в таком ключе. Есть причина, по которой он контролирует Запад без малейшей заминки. И все же вы живете по определенным правилам. Одно из них гарантирует, что ты позволяешь мне делать то, что я делаю, даже если ты не одобряешь, и те же правила заставляют Римо Фальконе видеть меня вне пределов.
— Имея таких людей, как мы, в твоей руке, я надеюсь, ты понимаешь это, — пробормотал он, обхватив мою голову. — Я даю тебе больше свободы, чем кому-либо, и не из-за тех правил, о которых ты говоришь.
— Из жалости, — догадалась я.
Папа задумчиво улыбнулся.
— О, не из жалости. Девушка, стоящая передо мной сегодня, не нуждается в моей жалости. — он поцеловал меня в висок. — Любовь дурацкая игра.
— Мне нужно вернуться в Вегас, чтобы закончить начатое.
Губы отца сжались.
— Не теряй себя. Не давай своей матери никакой власти над тобой. Она заслуживает смерти и быть забытой.
ГЛАВА 22
Последние несколько убийств были легкими, легче, чем должны были быть, но, возможно, убийство текло в моей крови, как всегда, утверждал Адамо.
Но сегодня все было по-другому, и ничего из этого не будет простым. Я нервничала даже больше, чем перед самым первым убийством. Адамо сжал мою руку, его взгляд искал мой, пытаясь определить, в порядке ли я.
Я не была уверена, что чувствую. Мои эмоции переполнились сами собой, и меня вырвало тем немногим, что я съела на завтрак. Это вершина, на которую мне предстояло взобраться. Каждое убийство до этого момента было простой подготовкой к этому дню. Когда я вчера разговаривала с папой, он предложил убить ее, если я не справлюсь. Адамо тоже без колебаний снял бы это бремя с моих плеч, но я не могла позволить ни одному из них убивать за меня. Это между мной и моей матерью. Это она продала меня тому, кто больше заплатит, оторвала от дома и отца, потому что хотела свободы. Отец никогда не раскрывал подробностей их отношений — до вчерашнего вечера.
