— Готова поспорить, — сказала она. — Римо спрашивал обо мне?
То, как она произнесла его имя, заставило меня замереть. Мой брат вселял страх в сердца даже самых храбрых людей. В голосе Динары не было страха. Ее голос звучал так, словно она говорила о старом знакомом, о ком-то, кого она была бы не прочь снова увидеть. У них было какое-то незаконченное дело. Может, я ее способ сблизиться с моим братом, даже если найти его непросто, и он не склонен избегать людей, которые означают неприятности. Я не был уверен в том, что испытывал, понимая, что она, возможно, искала моей близости только ради мести моей семье, или ради чего-то там еще у нее на уме.
— Ты, наверное, читала о моей семье, — сказал я.
Она рассмеялась.
— Будто это необходимо. Репутация твоей семьи на самом деле не секрет. Даже в других частях страны.
Я прищурился, стараясь больше не смотреть на ее живот.
— Даже в России?
Она бросила сигарету и раздавила ее.
— В соответствующих кругах, конечно, но большую часть жизни я провела в Штатах.
Я пожал плечами.
— Мы много работаем над поддержанием своей репутации."
"Это было недавно, когда я не хотел иметь ничего общего с бизнесом моих братьев и Каморрой. Я даже подумывал отказаться от татуировки. Конечно, Римо этого не допустил. Теперь я был рад. Эта жизнь была действительно всем, что я знал, и позволяла мне следовать своей страсти: гонкам.
— И это потрясающая репутация, — сказала она. — Одна из самых захватывающих историй о твоей семье появилась благодаря тебе, если я не ошибаюсь. Ты убийца матери, — произнесла она.
Ее бирюзовые глаза метнулись ко мне, захватывая. Из ее уст это прозвучало так, будто я заслуживаю похвалы.
— Я не убивал свою мать. Это сделали мои братья.
— Ты напал на неё с ножом. Хотел убить ее и убил бы, если бы твои братья не оказались проворнее.
В ее устах это тоже звучало как гонка. Но это не так. Все происходило как в замедленной съемке. Мне не хотелось думать о том дне, но он иногда посещал мои сны.
— Ты бы убил ее, верно?
Я искал глазами Динару, гадая, зачем ей это знать.
Большинство людей чувствовали себя, неловко обсуждая эту тему. Убийство матери просто не было хорошей темой для светских разговоров.
Я кивнул. Это не было сознательным решением ударить ножом мою мать. Я действовал, руководствуясь чистым инстинктом и яростной решимостью защитить своих братьев и их семьи.
— Что насчет твоей матери? — я спросил.
По лицу Динары пробежала тень.
— Мертва. Ее убили.
Я кивнул, гадая, лжет она или не знает правды.
