Возможно, он думает, что мой долг остаться в Чикаго и быть принцессой Братвы, какой меня всегда хотел видеть мой отец.
— Но ты не хочешь быть такой. Если Дима когда-нибудь действительно любил тебя, он должен это понять.
Динара подняла голову.
— То, что у нас с Димой было, на самом деле не любовь, я понимаю это теперь, когда я с тобой.
— Потому что ты любишь меня.
— Ты действительно хочешь, чтобы я говорила это чаще, не так ли?
Я поцеловал ее.
— Ох, определенно."
"Танцы вокруг нас становились все более дикими, поднимая пыль.
Многие люди начали подпевать песням, большинство из них не имели понятия о реальных текстах.
— Давай присоединимся к ним, — сказала Динара, ставя бутылку пива на землю.
— Я думал, ты никогда не спросишь.
Я вскочил на ноги и потянул ее за собой. Когда мы присоединились к танцующим, некоторые из них замялись, очевидно, все еще не уверенные в нас после слухов о паре убийц, о которых рассказал мне Крэнк, но вскоре музыка и алкоголь унесли их напряжение, и мы снова стали частью лагеря.
Динара засмеялась, когда мы, спотыкаясь, двигались под музыку в нескоординированном, но веселом танцевальном строю. Ее глаза встретились с моими, ее лицо было прекрасно освещено огнем. Это не было фальшивым счастьем. Никакого притворного смеха. Тьма была частью и Динары, и меня, но мы изгнали ее в далекое местечко внутри нас. Она не управляла нашей жизнью.
Было почти три часа ночи, когда мы с Динарой наконец легли спать в нашей палатке. Мы не были пьяны, но нежное покалывание наполнило мое тело.
После занятий любовью мы заснули в объятиях друг друга.
Ворочающаяся Динара и неразборчивое бормотание разбудили меня от моего собственного кошмара — того самого, который преследовал меня годами, но, кроме как в прошлом, я не просыпался весь в поту и с бьющимся в горле сердцем. Кошмар изменился с тех пор, как мы с Динарой начали наше путешествие мести. Теперь мне всегда удавалось в конце концов освобождаться от оков и сражаться со своими мучителями.
Похоже, теперь мои кошмары позволили мне отомстить.
Дыхание Динары замедлилось, когда она проснулась, и я поцеловал ее в щеку.
— Хотела бы я, чтобы кошмары умерли вместе с моими обидчиками, — прошептала она в темноту.
— В конце концов, они исчезнут или, может быть, изменятся, — сказал я и рассказал о своем собственном измененном кошмаре.
— Я все еще удивляюсь, что ты никогда не пытался отомстить людям, которые пытали тебя. У тебя за спиной Каморра.
