Я вернул ей стаканчик, проигнорировав ее предыдущий вопрос.
— Ты уверена, что она безопасна?
Мои глаза пробежались по территории в поисках ее тени, и, конечно же, я нашел его возле машины, наблюдающего за нами.
— Ты не похож на человека, который боится рисковать.
— Нет. Я просто не хочу умирать от употребления домашней водки. Есть гораздо более интересные способы покинуть эту планету.
Она сделала глоток, прежде чем ее губы растянулись в дразнящей улыбке.
— Например, погибнуть в автомобильной гонке или быть убитым вражеской пулей?
— Да, что-то в этом роде.
Я залез рукой в открытое пассажирское окно и вытащил чистую футболку. Я ехал в ней по дороге из Вегаса и когда ставил палатку под палящим полуденным солнцем. Я стянул через голову толстовку и бросил ее на капот рядом с Динарой. Она быстро взглянула на одежду, но затем ее взгляд переместился на меня, определенно оценивая. Ее глаза задержались на моем прессе, прежде чем она просканировала шрамы на моем теле, останавливаясь на моей испорченной татуировки Каморры.
— Похоже, ты не новичок в танцах со смертью."
"Я пожал плечами. Я не хотел говорить о том времени, когда заработал большинство из этих шрамов. Я надел чистую белую футболку и наклонился к Динаре. Некоторые девушки, делившие палатки со своими парнями-гонщиками или любовниками, бросали на нас любопытные взгляды. Некоторые из них пытались поладить со мной, но я не принимал их ухаживаний. Динара проследила за моим взглядом.
— Ты положил глаз на одну из них?
Я усмехнулся.
— Нет. Я не смешиваю работу и удовольствие.
Динара склонила голову набок.
— Как-то это не по Фальконе. Зачем ограничивать себя, когда ты сам устанавливаешь правила? Вы короли на своей территории.
— Римо король. Все остальные его вассалы.
Я мог бы пнуть себя за нотку горечи в голосе, заставляющую меня звучать как обиженного подростка, но я был по-королевски зол на Римо за то, что он держал прошлое Динары в секрете от меня.
— Ты многое, но не вассал. Похоже, у тебя имеются амбиции стать цареубийцей, чтобы захватить корону для себя.
Ярость пробежала по моим венам от этого обвинения. Даже когда Римо иногда выводил меня из себя, он был моим Капо и братом. Я любил его и скорее искромсал бы себя на куски, чем предал бы его. Я замаскировал свою первоначальную реакцию, понимая, что это дает мне шанс выяснить истинные намерения Динары. Если я оставлю для себя дверь открытой, предавая Римо, она сможет увидеть во мне уголок и поделиться своим планам мести.
