Автор
После глубокого интимного контакта с Нино, я ощущаю его теплые касания и ласки, но моя сердечная активность остается высокой. Вместе мы находимся в мире невесомых чувств и тайн, пока он не признается: "Я люблю тебя, Ясмина." Его слова наполняют нашу комнату ярким светом истинного сердца, заставляя дрожать от восхищения....
— Нет, все в порядке. Я бы с удовольствием родила, даже если это больно, но я совершенно счастлива с Алессио. Неважно, как он пришел к нам. Он наш сын.
— Да. — пробормотала Серафина и поцеловала меня в щеку. — И ты будешь потрясающей мамой.
— Учитывая, что у меня никогда не было хорошей или даже приличной матери, интересно, как я буду хорошей мамой. — сказала Леона, нежно касаясь головы Алессио.
— У меня тоже нет образца для подражания. Моя мать была слаба, а потом она умерла, и моя тетя всегда видела во мне только бремя.
НИНО
Остальные парни и я перешли в комнату, примыкающую к игровому залу, который раньше был кабинетом нашего отца, но теперь в нем находились только боксерский ринг и бильярдный стол, а также часть нашего винного шкафа."
"С расширением нашей семьи нам нужно было больше места в игровой комнате, которая медленно превращалась в общую комнату для всех нас.
Римо поднял бокал.
— За нового папу.
Мы все выпили, и Адамо зашипел от силы алкоголя.
— Удивлен, что ты убил ее. — нахмурившись, сказал Адамо, когда мы все опустились в кресла, расставленные полукругом.
— Я был бы удивлен, если бы он этого не сделал. — сказал Фабиано, обменявшись взглядом с Римо. — Она заслужила смерти.
Савио покачал головой.
— А что он должен был с ней сделать? Отпустить ее? Сдать ее в полицию? Не вариант.
Адамо пожал плечами.
— Она могла бы работать в одном из наших заведений.
— Во-первых, если бы одна из шлюх была известна, как убийца детей, это вызвало бы разногласия между ними.
— Понял. — пробормотал Адамо. — Но ты все еще злишься на нашего сводного брата за то, что он убил нашего отца, и все же ты отнял у Алессио шанс убить его мать или встретиться с ней.
Упоминать о Гроуле рядом с Римо никогда не было хорошей идеей. Мои личные чувства к нашему сводному брату граничили с безразличием, но я не хотел еще одной стычки между Римо и Адамо. Наша мать вызвала достаточно разногласий между ними.
Я наклонился вперед, сузив глаза.
— Она ему не мать. А Киара. Алессио никогда не узнает, что он не наша кровь.
Римо осушил свой стакан.
— С этого дня этот ребенок Фальконе. Любой, кто посмеет сказать ему иначе, будет иметь дело с последствиями.
Я благодарно улыбнулся Римо.
Ни Римо, ни я, не любили лгать родным, но это было ради Алессио. Если он узнает о своей настоящей матери, это не принесет ничего хорошего, только боль.
