Автор
После глубокого интимного контакта с Нино, я ощущаю его теплые касания и ласки, но моя сердечная активность остается высокой. Вместе мы находимся в мире невесомых чувств и тайн, пока он не признается: "Я люблю тебя, Ясмина." Его слова наполняют нашу комнату ярким светом истинного сердца, заставляя дрожать от восхищения....
Моя защита усилилась. Мы с Римо старались скрыть большинство ужасов прошлого от наших младших братьев. Рассказывать им всё, было бесполезно.
— Ты не хуже меня знаешь, что Адамо не перепутали.
Савио застонал.
— Да ладно. Прекрати это дерьмо. Ты же знаешь, что это была шутка. Не используй это дерьмо виде «я не получаю твоих эмоций» на мне. Я заметил, что ты изменился за последние несколько недель. Я не слепой.
Я нахмурился.
— Ничего страшного.
— Конечно. — сказал он. — Я не помню, что случилось, а вы с Римо помните, но это не значит, что я не хочу знать правду.
Савио уже не был ребенком, совсем нет. Он сражался на нашей стороне уже много лет. Он знал, что наша мать пыталась убить нас всех, но не то, что случилось потом.
Я прислонился к стене.
— Люди нашего отца залатали нас, чтобы мы не истекли кровью. Потом они отвезли нас домой, где нас ждал отец с врачами из Каморры. Двое из них ухаживали за мной и Римо, в то время как остальные делали кесарево сечение нашей матери, вырезая из нее Адамо.
Савио уставился на меня.
— Они вырезали его из нее вместе с тобой и Римо в одной комнате?
Я согнул руку, глядя на свои шрамы.
— Кровь есть кровь. Отец думал, что это сделает нас сильнее.
Савио коснулся моего плеча и сжал его.
— Блядь. Извращенный ублюдок. Жаль, что вы с Римо не смогли его убить.
— Сожаление о прошлом...
— Это напрасная трата энергии, я знаю. — сказал Савио, затем отстранился и провел рукой по волосам. — Черт. Теперь мне действительно нужно выбить дерьмо из кого-то.
— Диего — достойный соперник.
— Так и есть. — сказал Савио. — Но сначала я должен сразиться с его сестрой. Это требует чертовски большой концентрации, чтобы не навредить Джемме.
Я молча кивнул.
Тренировки с Киарой всегда оказывались намного более напряженными, чем борьба с моими братьями, потому что с ними мне не нужно было быть осторожным в каждом движении. Если я совершал ошибку, то расплачивался болью. С Киарой я могу серьезно ранить ее.
— Адамо знает?
— Нет, он ничего не знает о том, что произошло.
— Даже то, что наша мать жива, я полагаю?
Я отрицательно покачал головой. Адамо был в трудном положении, и казалось неразумным обременять его грузом прошлого."
"— Ты должен сказать ему. Он уже не маленький ребенок, и это его тоже касается. — зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана. — Мне нужно идти. Диего уже спрашивает, почему так долго. — он набрал сообщение и снова посмотрел вверх.
