но я не могла не заметить, что ни одно из них не было "Я тоже тебя люблю".
Железные ворота раздвинулись, открывая длинную подъездную дорожку, усаженную северными красными дубами, ветви которых были голыми и коричневыми от сурового зимнего холода, и большой кирпичный особняк, возвышающийся вдали.
Дом моего дяди - и мой дом тоже, до моего переезда в Вашингтон - стоял за виртуальной крепостью на окраине Филадельфии, и это ему нравилось.
Я не хотел оставлять Аву так скоро после дерьмовой истории с Майклом, но я достаточно долго откладывал встречу с дядей.
Я нашел его в его кабинете, он курил и смотрел русскую драму на телевизоре, висевшем в углу. Я никогда не понимал, почему он настаивал на том, чтобы смотреть телевизор здесь, когда у него была отличная берлога.
- Алекс. - Он выпустил в воздух кольцо дыма. Перед ним стояла полупустая чашка зеленого чая. Он был одержим этим напитком с тех пор, как прочитал статью о том, что он помогает похудеть. - Чем обязан такому сюрпризу?
- Ты знаешь, почему я здесь. - Я опустился в мягкое кресло напротив Ивана и взял в руки уродливое золотое пресс-папье на его столе. Оно было похоже на деформированную обезьяну.
- Ах, да. Я слышал. Шах и мат. - Мой дядя улыбнулся. - Поздравляю. Хотя я должен признать, что это было немного разочаровывающе. Я ожидал, что твой последний ход будет более... взрывным.
Моя челюсть сжалась.
- Ситуация изменилась, и мне пришлось адаптироваться.
Взгляд Ивана стал понимающим.
- И что же изменилось в ситуации?
Но даже я должен был признать, что в последние несколько месяцев я стал... рассеянным. Ава ворвалась в мою жизнь, как рассвет после наступления темноты, пробудив в моей душе чувства, которые, как я думал, давно умерли: чувство вины. Совесть. Раскаяние.
Это заставило меня усомниться в том, что цель оправдывает средства.
Острые края пресс-папье впились в мою ладонь.
Ава знала, что я совершил свою долю неблаговидных поступков для Archer Group, но это был бизнес. Она не оправдывала и не одобряла этого, но и наивной не была. При всех ее романтических представлениях и мягком сердце, она выросла рядом с гадючьей ямой округа Колумбия и понимала, что в определенных ситуациях - будь то бизнес или политика - есть или быть съеденным.
Но если она узнает, на что я пошел ради того, чтобы нанести вред тем, кто виновен в смерти моей семьи - независимо от того, насколько они этого заслуживали, - она никогда меня не простит.
Есть некоторые границы, которые никогда нельзя переступать.
