Недавно Дарья поняла, что одна случайность может переметнуть тебя из простых людей в элегантную профессиональную даму с особой клиенткой. Только совпадение, приказ и клиента - от которого отказаться нельзя. И оказалось, она лично знает своего заказчика. Теперь Дарья точно знает, что каждый день может перевернуть жизнь так же быстро, как один разговор....
За что именно? И кто?
– Так за работу! Антон Палыч сам. Он перед смертью, еще до больницы, выдал нам аванс за полгода вперед. Но строго-настрого запретил брать из него хоть копейку до срока. Только сумму зарплаты в день зарплаты, – последнюю фразу Василий произнес тоном, удивительно похожим на тон Левданского. – Сказал, что Дарье Юрьевне будет не до того, а нам оставлять ее нельзя. Чтобы хотя бы мы с Катей рядом были и помогали.
– Ну ты заливаешь! Андерсен. Ганс Христиан! – Бадоев аж присвистнул. – Босс, как тебе сказочка?
– Занятно.
История была занятная. Особенно в части рассказа про хозяйку, которой нужно помогать. Помнится, мы с Дашей тогда еще жили каждый своей жизнью и не знали ни о каких планах старика сделать Подберезкину наследницей.
Мы и о друг друге-то почти позабыли. Варились как два идиота каждый в своем. Я – в рабочем дерьме. Она – в беременности. Одна, не зная, как мне сказать.
– Поймите, я правда не думал, что придется нарушать клятву! – снова медведем взревел Василий.
– Тест, значит.
Бадоев сбросил скорость, и джип стал медленно останавливаться на обочине.
– Да, на беременность. У Катьки их целая коллекция была.
– Понятно... – Начбез, закатывая рукава, вышел из машины. – Та-а-ак... Витя, выводи этого сказочника. Подышать воздухом нужно.
– Понял, шеф! – не уточняя ничего, Виктор потянул плотника наружу и после тоже стал закатывать рукава.
Спустя минуту мы действительно дышали. Каждый полной грудью, а плотник с хрипом и через раз.
– Давай так, – снова начал Бадоев. – У меня всего два вопроса. Отвечаешь на них, едем дальше. Не отвечаешь – еще «дышим».
– Хорошо, – просипел Василий.
– Первый вопрос: кто из вас пустил газ в кухне и запер в подвале Дарью Юрьевну?
– Что?! – Плотник даже плечи от шока расправил. С хрустом, мукой на лице.
От этого его хруста у меня самого между лопаток заныло.
