– Могу его убить, если хочешь, – с совершенно серьезным лицом предлагает Алика, и я понятия не имею, шутит она или нет. К собственному ужасу, все же склоняюсь к тому, что, если бы я ее действительно об этом попросила, она бы выполнила просьбу, не испытывая при этом ни малейших мук совести.
– Н-нет, – запинаясь отказываюсь, – достаточно перевести меня в другую больницу, где он меня не найдет, и помочь уехать к сестре в Штаты, так, чтобы он об этом не узнал.
Алика, кивает и собирается уйти, но меня мучает вопрос, который слишком поздно посетил мою глупую голову.
– Алика, – останавливаю её, когда она уже схватилась за ручку двери, – мне что-то грозит, есть вероятность преследования? – Я знаю, что в России в отличие от США нет такой системы защиты свидетелей, ФСБ использовала меня на нужный период времени, и вопрос моей безопасности их больше не волновал.
Девушка смотрит на меня, словно раздумывая, отвечать на этот вопрос или нет.
– Все, кто был в ресторане из людей Васильева и Гассана убиты, – поясняет она, а я всё пытаюсь воссоздать в памяти, как нам вообще удалось выжить в той мясорубке, но ничего вспомнить не могу, потому что большее из того, что я видела – это веки с обратной стороны, а всё остальное стерлось, как мановению волшебной палочки. – Мы виноваты в том, что твоя жизнь была под угрозой. Я за нами почистила.
Я сглатываю слюну, представляя, какой итог меня ожидал, если бы на месте этой девушки находился любой другой сотрудник государственной безопасности с кодексом чести, отличным от её.
Под чужим именем меня поместили в другую больницу, где проходили лечение сотрудники ФСБ, умыкнув из-под точеного носа Самгина. Я лишилась ВИП-палаты, добродушных медсестер, и самое главное – постоянного общества Клима, которое вызывало у меня наркотическую зависимость, болезненную ломку и отторжение одновременно.
Эта амбивалентность проявлялась любовью, когда мы были наедине, и ненавистью, пока я лежала в постели и пялилась в потолок, вспоминая его колкие фразы. Когда Максим сообщил, что какой-то из бывших людей Анатолия Борисовича, оказывается, уже давно работает на Клима и подтвердил нашу с Максом версию, мне стало до того противно, что я просто начала задыхаться, испытывая приступ похожий на паническую атаку.
