Я спрыгнула со снаряда, вытирая пот, затекавший в глаза, и уставилась на мужчину, сидевшего в одиночестве на зрительской трибуне. В это время здесь практически никогда никого не было, разве чтобы уборщики драили зал.
Самгин был для меня загадкой: мужчина, который сначала не давал мне возможности даже подумать, не вторгаясь в мое личное пространство, просто испарился, стоило мне сменить госпиталь. Теперь же вновь явил свой лик передо мной.
Он продолжал сидеть на зрительском месте, не предпринимая попыток подойти ко мне или заговорить, поздороваться или просто кивнуть, только молча смотрел либо на меня, либо сквозь меня.
Дальнейшая тренировка была совершенно бесполезной, потому что у меня тряслось все тело, но вовсе не от усталости.
Черт возьми, почему его не было так долго?! Не верила, что он не мог меня найти. Откровенно говоря, я плохо скрывалась, поэтому ожидала, что, в конце концов, он сможет меня выследить. Если захочет…"
"И в последнее время мне начинало казаться, что такого желания у него не было.
От этого я злилась еще больше и на себя, и на него, вскармливая свою обиду и разочарование, пока они не разрослись до огромных масштабов, перевесив меня. И вместе с тем я готова была отгрызть себе руки, лишь бы не тянуть их к ноутбуку за билетом в любую точку земного шара – к нему.
– Лад, Самгин объявился, – набираю сестру сразу же, как вхожу в дом.
– Ну, наконец-то! – спокойно отвечает она. – Успела по нему настрадаться?
Молчу некоторое время, подмечая повышенное ехидство в тоне сестры.
– Всё-то ты обо мне знаешь, – в тон ей отвечаю я, отлично понимая, что сестра читает меня, как открытую книгу. – Я вышла из душа, а его и след простыл. Может, это была лишь галлюцинация?
Но он не был ни миражом, ни галлюцинацией, потому что с того дня я упрямо переживала его молчаливое присутствие в своей жизни каждый вечер. Мне было бесконечно интересно, что же он будет делать дальше, но загвоздка была в том, что ничего не менялось.
Он появлялся в одно и то же время и уходил сразу после того, как я отправлялась в душевую. Всё повторилось на следующий день, и через день, и всю неделю.
Но ни один из нас не пытался совершить шаг навстречу друг другу. Не знаю, что двигало им и как ему хватало терпения. Меня же спасала усталость, избавляя от болезненных размышлений, что для меня было жизненно необходимо, ибо мыслей о Самгине в голове было так много, что она разрывалась на части.
