Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Все это время я наблюдаю за ней. Не знаю, чего ждать, но дурные предчувствия ширятся в геометрической прогрессии.
— Максим, — сипло произносит она, и у меня сердце сжимается от того, как безжизненно звучит ее голос, — скажи, у тебя с той Марией…
Морщусь. Мария – это вообще не тот элемент, о котором хотелось бы говорить.
Таисия запинается на ее имени, тяжело сглатывает, но продолжает:
— У тебя с Марией все серьезно? Она хорошая?
— Почему спрашиваешь?
Мой собственный голос звучит не лучше. Глухой и надломленный.
— Если ты с ней…если у вас все серьезно… то она будет растить нашего ребенка, — слова даются ей с трудом. Она отводит взгляд и некоторое смотрит, как за окном голые кусты покачивают облетевшими ветками, потом продолжает, — я… я просто хочу убедиться, что она хорошая, что не бросит его и сможет достойно воспитать.
В этот момент, я понимаю, что она сдалась. Предательство лучшей подруги, той, о ком она искренне горевала, той, ради которой была готова на все, на любую месть, что-то надломило в ней.
Сдалась.
— К чему такие вопросы?
— Ты ведь заберешь ребенка, — она не сомневается в этом и, кажется, уже даже не протестует.
Почему-то от этого становится нестерпимо больно. Так, что хочется прижать ладонь к ребрам, сдавить, чтобы хоть как-то унять пульсирующую боль.
— Таисия…
— Погоди, — поднимает бледную ладонь, заставляя меня прерваться, — я знаю, что недостойна. Что такая мать, как я не нужна никому, что мне нечего ему дать.
О каком порядке может идти речь? Порядок – это больше не про нас. Мы в бездне, наполненной хаосом.
Надо что-то возразить, что-то ответить на ее унылые, полные смирения слова, но у меня отказывает речевой центр. Такое чувство, будто придавливает многотонной плитой, лишая возможности пошевелиться и сделать вдох.
Таисия расценивает мое молчание по-своему и продолжает:"
"— Обещаю не показываться вам на глаза, не надоедать.
***
— Все сказала? — хриплю и до такой силы сдавливаю вилку, что она больно впивается в ладонь.
— Еще не совсем. До конца беременности обещаю себя беречь и выполнять все рекомендации.
