Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Пришлось долго объяснять, кто такая Алена. Сказал, что было скучно.
Она меняется в лице:
— Врет! Специально врет, чтобы тебе лапши на уши навешать! А ты дура поверила.
Я улыбаюсь. И ее бесит эта улыбка. Настолько, что, она отбрасывает эти обезьяньи ужимки и, наклоняясь ко мне, бьет в самое сердце:
— Каково это, Тась? Чувствовать себя использованной? Раздолбать все, что тебе было дорого, только потому что я так захотела? Приятно? Кайфанула? Лично я – очень."
"— Это было чудовищно, — соглашаюсь я, — узнать, что все было зря, что натворила жутких вещей из-за какого говна.
Ее глаза зло сверкают:
— Говна?
— Говнища.
Пока она подбирает слова, чтобы ужалить побольнее, я жестом подзываю официанта:
— Счет пожалуйста.
— Хочешь сбежать?
— Хочу уйти, — равнодушно поправляю ее, — здесь воняет.
— Не так быстро, дорогая. Мы еще не договорили.
— Поговори с кем-нибудь другим…
Она тут же перебивает меня:
— Ты отозвала счет, оформленный на имя Влада. Я хочу знать, какого хрена?
У меня аж глаза выкатываются от такой наглости:
— Какого хрена? Ты серьезно?!
— Более чем.
— Это деньги Кирсанова.
Она пренебрежительно морщится:
— Не обеднеет твой Кирсанов. А Владу на учебу надо. Да и квартиру присматриваем…
— И?
— Что и? Что?! — психует, — мы на эти деньги рассчитывали, а ты их забрала! Считаешь это нормальным?
Я смеюсь, прикрыв глаза ладонью. Нервно смеюсь, потому что это просто сюр какой-то. Все еще хуже, чем я думала. Все из-за денег.
— То есть то, что ты провернула – разыграла смерть, подставу, натравила нас на Макса – это нормально. Это в порядке вещей. А вот то, что у тебя денежку забрали – это уже беда и лютая несправедливость?
— Ты о Владе подумала? — взвизгивает она, — Крохоборка!
— Влад – чудесный малыш. И у него есть родные мать и отец. А еще приемные. Вот и думайте о благосостоянии мальчика, а я в вашу Санту-Барбару даже вникать не хочу. Работайте, обеспечивайте, берите ипотеки, кредиты, как все остальные люди.
Она заводится еще больше:
— Ты случаем не обнаглела, подруга? Тебе напомнить, кто первый этого самого Кирсанова нашел?
— Где ты видишь подругу? Прости, Ален, но ты для нас умерла. Похоронена, закопана. Все, что я могу для тебя сделать – это прибраться на могиле и посадить новые цветочки.
