Ничего другого я и не ждала.
Ухожу к себе и долго стою у окна, вглядываясь в ночь.
В дверь тихонько стучат.
— Войдите.
В комнате появляется мама. И сама не знаю как, я долго плачу уткнувшись ей в колени.
Пока не слышу странный вопрос:
— Ты его любишь?
Платон
— Платон! — грозный рык отца сотрясает стены офиса, вынуждая служащих припадать к рабочим столам в попытке избежать хозяйский гнев.
Я же у себя в кабинете пробую реанимировать свой сотовый. Но безуспешно. Услышав крик, удивляюсь — давно он так не орал. Последний раз — когда мне было пятнадцать, и я разбил на гонках новую машину.
Отрываюсь от телефона, потому что разгневанный родитель врывается ко мне.
— Тыыы! — рычит он дальше, утратив способность связно выражать свои мысли.
Не понимаю, чем вызван такой приступ гнева, таращусь на предка.
Он подлетает к моему компьютеру, что-то на нем ищет, находит и разворачивает изображение.
Я перестаю дышать.
— Что это?! — теперь папа рычит мне непосредственно в ухо.
И по мере того, как клетки мозга распознают то, что я вижу на экране, все, что случилось сегодня утром, встает на свои места.
Я любуюсь собственным задом, лишенным какой-либо одежды, а еще мужской задницей шоколадного цвета. Разворачивающееся перед моими глазами действо лишено какого-то скрытого смысла. Все исключительно ясно — и выдавливаемая смазка на мой зад, и чей-то голый пенис, и следующие за ним поступательные движения.
Вот почему госпожа Новикова ушла сегодня с гордо поднятой головой, даже не спросив, за что я с ней так. Не проронив ни одной слезинки. А я готовился к разбору полетов.
Вот почему, когда я попытался переправить видео с нашим сексом своему знакомому, у меня ничего не получилось. Как и выложить его в сеть.
Вместо этого на телефон пришла картинка с конфигурацией из среднего пальца с телефона Лены, после чего у меня накрылся аппарат. К сожалению у меня не было времени разбираться — с утра должно было состояться важное совещание.
Сейчас до меня доходит — она всё знала, когда пришла ко мне. И обдурила меня.
Зачем тогда пришла, если знала?
Вместе с пониманием, что это не я поимел ее, а меня поимели как последнего лоха.
Кровь отливает от лица. Дикая ярость вырывается вместе со свистящим:
— Убью суку!
Но я не один.
— Платон, это везде! Объясни мне, что это! — голос отца звучит тише.
Я дергаюсь. Он, что, думает, я и этот шоколадный заяц на самом деле?!
— Пап, это монтаж.
Он оседает в кресло и сиплым голосом спрашивает:"
"— Ты представляешь, как нас опозорили? Я хочу знать, кто.
Врать ему мне незачем.
— Падчерица Давлатова.
Он бросает на меня взгляд, в котором отчетливо читается: ""С кем ты связался?!""
— Я поговорю с Сергеем. Он должен поставить девчонку на место.
Мне не хочется никого вмешивать
— Не надо. Я сам разберусь.