Автор
Полин вынуждена оставить дневную смену из-за серьезного заболевания пациента. В ночной бригаде они едины духом и силой, даже когда ночь кажется бесконечной. Кружка кофе, стоящая без движения на столе, символизирует усталость, но при этом — готовность встретить любую задачу. Сюжет ведёт к невероятному решению, которое изменит их понимание собственных возможностей и роли в медицине....
По собственному желанию. Это не магия, не сила мысли, не карта желаний. А ежедневная рутинная работа над собой.
- Ты ее ненавидишь? - спрашивает Поля внезапно. Совершенно серьезно. - Мию.
- Нет, - отвечаю, смутившись. - Я никого не ненавижу.
- Я думала, ты ненавидел меня, - она смотрит на свои колени. - В тебе столько было злости и горечи. Я сужу по твоим разговорам с Викторией Юрьевной. А с ней ты ещё и фильтровал базар. Я... Илья, я тебя боялась. Поэтому ни разу не приехала. Только по этому. Я хотела тебя вернуть, но вот такого — злого, боялась.
- Нет, - подношу ее ладонь к губам. Целую. - Ни в коем случае. Ты была почти ребенком, и тебе было страшно. Прости меня. Я ведь и правда был злым. Маленьких девочек нужно беречь от одичавших рыцарей, - улыбаюсь, но ей не смешно. - Это в прошлом, - добавляю уже без шуток. Выбираю парковочное место и останавливаю машину. - Я думал, что мира в моей душе уже не будет, поэтому я тебя отпустил. Но как только мне стало спокойно — я первым делом подумал о тебе.
"- Ты меня отпустил, а я тебя — нет, - грустно улыбается она. Мягко забирает руку и отстегивает ремень. - Ты не разводился, я думала, это что-то значит. Я тебя ждала три года, а ты был с другими женщинами. Ладно, что теперь об этом. Проехали.
- Полина, всё совсем не так, как ты себе представляешь.
- Проехали! - обрубает она и выходит из машины.
А я не знаю, что на это ответить. Такие темы к философской науке диалектике не свести. О последней я могу болтать часами. А тут?
Что тут скажешь?
Почему не развелся? Ей нужна была помощь, и я не мог это игнорировать. Находясь в законном браке помогать легче. Передавал ей каждый месяц деньги через родителей. Что она там могла себе купить на зарплату санитарки? Я ведь знал уже, какая она. Сама не доест, а Газировке корм купит. На войне штамп в паспорте мне не мешал, а мира я не искал больше.
Первый год после разрыва был на службе у государства. Потом сделал вторую операцию и воевал со своими деревянными руками. Моя Поля - идеальна во всем, но она не для войны. В моей войне ей делать было нечего.
- Ты ведь помнишь, как нам было хорошо в браке? Мы всё делали вместе. Отдыхали, обсуждали работу. Поддерживали друг друга. Гуляли. Планировали, - говорю я, направляясь к больнице.
