Автор
Полин вынуждена оставить дневную смену из-за серьезного заболевания пациента. В ночной бригаде они едины духом и силой, даже когда ночь кажется бесконечной. Кружка кофе, стоящая без движения на столе, символизирует усталость, но при этом — готовность встретить любую задачу. Сюжет ведёт к невероятному решению, которое изменит их понимание собственных возможностей и роли в медицине....
- Умоляю, дорогая моя любименькая Виктория Юрьевна, держитесь! Я могу только представить, какой у нас сейчас ад в больнице! Надо присмотреть за мальчиком, пока Илья работает. Пострадавших много... их же всех везут к нам сейчас!
На ужин я, конечно, не иду. Дежурю у телефона. Мия немного поплакала, попричитала, обзвонила подруг. Убедилась, что никто из ее знакомых не пострадал, и отправилась пить коктейли и смотреть развлекательную программу в баре.
А я не могу! Душа не на месте. Там она, с ними. А тело тошнит.
Мне не просто плохо, мне по-настоящему хреново. Я понимаю, что должна быть там. На передовой. Со своей бригадой. Мой опыт, моя стойкость, мое здоровье — я готова все это отдавать."
"Ночью почти не сплю, а когда вырубаюсь, мне снится Илья. Его голос, привычные просьбы-команды: «скальпель», «заряди сверло»... «Полина, на зашивание приготовь леску три ноль». Я тянусь к инструментам и просыпаюсь.
Илья перезванивает глубокой ночью. У них уже шесть утра. Я вижу на экране любимое лицо и выдыхаю.
Он выглядит собранным и бодрым. Но следы усталости легко читаются на лице, как и непривычная бледность. Этот человек явно существует на кофе.
- Полина, как ты? Пятнадцать пропущенных, - говорит быстро и обеспокоенно.
- Я то в порядке! Вы как? Что там происходит?
Его кто-то зовет, он отвлекается, кивает.
- Щас буду, - потом смотрит в камеру. - Мне пора. Всё под контролем, но работы море.
- Боже...
- Я... - он снова бросает взгляд в сторону и хмурится. - Я пошел. Не смотри сейчас телевизор. Ты всё равно ничего не изменишь. Пиши мне. Как смогу отвечу.
- Я тебя люблю, - говорю я.
- И я тебя, - отвечает он то ли на автомате, то ли правда так думает. И сбрасывает.
Следующие два дня проходят в агонии. Моей собственной и бесконечной. Мне снятся операционные, будто я пытаюсь что-то сделать, помогать своим врачам, но у меня не получается. Это жуткие, иссушающие кошмары.
В какой-то момент я смотрю на календарь и прихожу в ужас от того, сколько еще дней мне нужно здесь провести! Кажется, я ничего путем не ела, кроме нескольких персиков.
