Автор
Полин вынуждена оставить дневную смену из-за серьезного заболевания пациента. В ночной бригаде они едины духом и силой, даже когда ночь кажется бесконечной. Кружка кофе, стоящая без движения на столе, символизирует усталость, но при этом — готовность встретить любую задачу. Сюжет ведёт к невероятному решению, которое изменит их понимание собственных возможностей и роли в медицине....
Я искренне возмущаюсь:
- Кто бы говорил, а?
Илья стреляет в меня глазами.
- Допускаю, что сейчас не лучший момент. Но... Полин, зачем ты всем рассказываешь, будто это я тебя бросил? - его голос звучит спокойно, но сам Илья при этом хмурится. - Это ведь неправда.
Глава 13
Полина
Его опасные слова зависают в воздухе. Кислорода становится меньше, мне нехорошо. Я быстро отворачиваюсь и смотрю в окно. Машина плавно движется по более-менее свободной дороге. Выходной, повезло. Если бы мы на час встали в пробку, я бы не выдержала.
"Для меня нестерпимо, когда он говорит вот так спокойно. Подобное отношение мгновенно отбрасывает в прошлое. В то время, когда он со мной нянчился. Терпеливо объяснял, направлял. Раз за разом делал скидку на возраст. Я больше не маленькая, со мной следует общаться на равных.
Молчу.
Мы приближаемся к моему дому. Илья проезжает мой подъезд и паркуется так, чтобы никому не мешать.
- Я поднимусь ненадолго? Я бы хотел увидеть Газзи, - говорит он. И не давит, но в то же время голос звучит твердо.
- Я тебя ждала, ты не приехал, - говорю быстро. Смотрю перед собой.
Надо бы на него, чтобы увидеть в глазах эмоции. Должны же они там быть! Хоть какие то! Но я не могу. Оказывается, это слишком. Для меня пока — слишком больно. Пять лет — это, как вдруг выяснилось, вообще ничто. Рана свежая, она даже не думала затягиваться.
- Я не об этом, - говорит он мягко.
- Ты со мной развелся. Прислал мне документы по почте! - эмоционально всплескиваю руками.
- И не об этом тоже, - повторяет он.
- Мне было всего двадцать лет! - к горло подкатывают рыдания. - Как ты мог от меня что-то требовать?!
- Я не требовал, Поля, - он пытается взять меня за руку, но я ее выдергиваю. Он не настаивает.
- Мне было двадцать! Ты не должен меня сейчас обвинять! Это нечестно! Это гадко! Ты был умнее! Не смей меня сейчас мучить!
- Я не обвиняю, - говорит он тише. И от его голоса сжимается сердце.
Это слишком. Слишком для меня.
- Но это ты собрала вещи и съехала, - он продолжает говорить спокойно, без надрыва. С оттенком сожаления. Лучше бы Илья орал. - На третий или четвертый день после смерти твоего отца. Я вернулся домой с очередного многочасового допроса, а там ни Газзи, ни ее миски. Ни твоих вещей. Только распахнутые створки шкафов и бардак. Ты мне даже записки не оставила.
- Мне было всего двадцать! - Почему он не слышит, что я говорю? Это ведь важно! - Ты должен был приехать.
