Автор
Аня сидит в мягком кожаном диване, страницы любимого романа крадучись скользят по её ладони. Виктория бурчит недовольные замечания о школьных обязанностях, когда она должна была провести время отдыхая. Сегодня — последний день отпуска, и друзья готовятся к вечеру встречи, которую наконец-то дождались. Вся атмосфера напряжена и уютна, словно заветная тайна между подругами скрывающаяся за страницами книг....
– Ничего. Ничего. Ничего… – повторяю, как сумасшедшая.
Сердце бешено колотится, открывая старые раны. Тогда мне тоже было страшно, а потом… Потом больно. Неужели сейчас все повторится? Рыдания уже не помещаются в груди и вырываются наружу. Сжимаю соленые губы, кожа печет в тех местах, где смыкаются пальцы нового кошмара.
– Аня… – выдыхает Никита, ослабляя хватку. – Посмотри на меня.
Прижимая подбородок к груди, опускаю голову еще ниже.
– Посмотри на меня…"
"Его ладони на моих щеках, большие пальцы гладят кожу.
– Давай, малышка, подними голову, – просит Никита, помогая мне сделать это. – Скажи мне. Что произошло?
– Ты ведь уже знаешь.
– Если бы знал, то не спрашивал бы тебя. Расскажи.
Не могу. Не хочу. Это слишком…
Образ Никиты размывает новая порция слез.
– Ничего. Правда. Ничего. Я просто… Ничего не произошло! Я сама виновата. Сама! Ничего не было! – мои слова бессмысленны и рандомны.
Не понимаю, что пытаюсь объяснить, но по-другому не выходит. Хочу сказать все, но в тоже время ничего. Чтобы он понял. Чтобы отстал.
– Черт! – грубо выдает Никита, и на секунду прикрывает глаза, словно сдерживаясь от необдуманных действий.
Но когда передо мной снова появляются два бесконечно темных омута, вижу, как что-то ломается внутри, и это убивает.
Никита смело и жестко приникает к моим губам. Это что-то невероятное. Порывистый поцелуй, точно ветер, который обжигает кожу холодом и, забивая легкие, не дает дышать.
Не понимаю, что делаю. Так больно и так хорошо одновременно. Слезы не останавливаются, продолжаю сжимать ткань футболки, отвечая на поцелуй и тем самым пытаясь спрятать ответы на вопросы.
Никита…
Он не принимает правила моей игры. Выдумывает свои. Вступает в схватку с моей болью. С жестоким бесстрашием и без раздумий. Вырывает с корнем, не оставляя даже следа.
И я уже не помню ничего. Растворяюсь в быстром полете времени и горящих страстью поцелуях. Порабощающих. Почти болезненных, но таких сладко-соленых, что невозможно противиться и оторваться.
