Автор
Аня сидит в мягком кожаном диване, страницы любимого романа крадучись скользят по её ладони. Виктория бурчит недовольные замечания о школьных обязанностях, когда она должна была провести время отдыхая. Сегодня — последний день отпуска, и друзья готовятся к вечеру встречи, которую наконец-то дождались. Вся атмосфера напряжена и уютна, словно заветная тайна между подругами скрывающаяся за страницами книг....
Провожу руками по лицу и шее и вздыхаю:
– Какой же ты все-таки мудак.
– В смысле? Я же пытался помочь.
– Что? – нервный смешок выходит хриплым из-за переизбытка возмущения. – Помочь?! Ты вообще адекватный? Или это снова твое личное определение помощи?
Никита опирается спиной о дверь и складывает руки на груди:
– Ты еще успеешь догнать его. Если выйдешь отсюда.
– Да пошел ты в жопу, помощник, – устало качаю головой.
– Чего ты так злишься?
– Действительно! Чего тут злиться?! – вскакиваю на ноги и бросаюсь к нему, чтобы ткнуть пальцем в самодовольную холодную рожу.
– Что еще? – он хватает меня за руку и дергает на себя. – Договаривай, Аня. Что еще я делаю с тобой?
Дыхание учащается. Сердце разгоняет по венам его темный яд. Никита скользит второй рукой по талии, вжимая меня в свое тело. Оно кажется каменным, но совсем не холодным.
– Ты же сказал, что мы просто друзья, – цепляюсь из последних сил за эту соломинку разумности.
"Его лицо приближается к моему, чувствую жаркое дыхание на губах:
– Так и есть.
– Тогда что ты делаешь?
Моя рука зажата между нашими телами. Могу чувствовать свое бешеное сердцебиение. Или не только свое?
– А что я делаю, Аня? Что не так?
Его взгляд сковывает тяжелыми цепями. Пальцы скользят от груди к шее и приподнимают подбородок. Мое тяжелое дыхание в ритме с секундами. Не знаю, что он делает. Не знаю ничего. Мне все равно.
– Это не похоже на дружбу.
– У нас особый случай, – отвечает Никита, затягивая меня в черную дыру.
Я не выживу. Не вернусь оттуда, если попаду хоть раз. Знаю это. Ощущаю всем своим жалким и разбитым сердцем.
– И какой же?
– Я еще не придумал.
Никита едва касается моего рта, но уже это ломает так сильно, что подкашиваются колени.
– Никита… – задеваю его губы, подаваясь вперед.
Невесомые ласки продолжаются. Они убивают или воскрешают. Не знаю. Не могу определить, что это на самом деле. Поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по острой скуле.
Громкий стук в дверь пугает, но Никита уверенно прижимает меня к себе, не давая убежать и спрятаться под стол, как мне бы того хотелось.
– Клим! Радик не может приехать раньше!
– Понял! Сейчас подойду! – громко отвечает Никита. – Тебе нужно поесть, Ань. Ты пьяна. Посидишь здесь, а я тебе что-нибудь принесу, хорошо?
– Только не запирай дверь.
