— Он дружит с мэром, прокурором. Никто ему слова не скажет и даже согласится, что ваш развод был верным решением, ведь он имеет право быть с другой. Имеет право выбирать и отказываться от жены, которая не знает элементарных приличий.
— Ты должна меня поддержать.
— Нет. Я должна быть с тобой честной, — немного клонит голову набок, — и ты должна понимать, что мы не станем ссориться с Павлом и его семьёй.
Я смотрю на неё — на её безупречный маникюр, на бриллианты в ушах, на строгий пучок, который всё так же идеален, как и её репутация.
И вдруг понимаю, что она… боялась. Всегда боялась остаться без этого — без статуса, без уважения, без этих роз, которые папа присылает не из любви, а из чувства долга.
— Так нельзя жить, — в ужасе шепчу я.
— Да, мы многое упустили в твоём воспитании, — мама разочарованно качает головой, — но теперь нам с твоим отцом остаётся только наблюдать, что будет с тобой.
10
— Я как честный мужчина оставляю тебе этот дом, — заявляет Павел, развалившись на диване.
Пьёт кофе, что-то смотрит в телефоне и хмурится.
На втором этаже суетятся двое его помощников. Собирают его вещи.
Я вернулась от мамы разбитой, униженной и растерянной.
С изменами Павла я узнала о некрасивой стороне нашей семьи: никто из наших мужчин не отличался верностью и уважением к жёнам.
Я жила в счастливом неведении. Восхищалась любовью моих родителей, верила Павлу и любила.
А не должна была.
— Мам, — раздаётся за спиной голос старшей дочери Поли, — вы правда разводитесь?
Я оглядываюсь.
Ей двадцать пять. Паша после университета поставил её во главе одного из своих филиалов, и она справилась, хотя никто не верил, что хрупкая девушка сможет управлять капризным коллективом. Она смогла. Без криков и без истерик.
— Ты думаешь, я пошутил? — Паша откладывает телефон. — Или, как сказал бы твой брат... это был пранк?
— У твоего отца другая женщина, — пожимаю плечами, — а со мной... ему противно ложиться в постель.
От дочери веет лёгкими духами — что-то свежее, с нотками бергамота.
Это её новый парфюм, подарок от коллег на день рождения.
— О, решила поделиться с дочерью интимными подробностями нашей жизни? — Паша вскидывает бровь.
Домой к вечеру он вернулся от Божены без гнева и раздражения, и я понимаю почему: он удовлетворил свою красавицу, снял напряжение, ярость и расслабился.
Сейчас он под мощной дозой эндорфинов, и могу ждать от него лишь ленивое высокомерие и вальяжные насмешки.
— Это твои слова, — пожимаю плечами.
